Чтение онлайн

Де Триен замешкался с ответом. С леди Агатой Кьерсен он последние несколько лет состоял в тесной связи. Она была молодой вдовой, унаследовавшей от мужа неплохое состояние, которое позволило ей в дальнейшем сохранять независимость и пренебрегать рядом принятых в обществе условностей. Леди Агата дорожила обретённой свободой и не собиралась когда-либо её терять. Поскольку барон тоже не стремился к браку, они отлично подходили друг другу.

На правах близкой знакомой она могла входить без доклада в любое время, и сейчас барон впервые подумал, что иногда любовница может явиться некстати. Прежде чем он успел что-то сказать, гостья заметила необычный состав сидящей за столом компании.

— Рудольф, что это значит?! — изумлённо воскликнула она, уставившись на Гвеннет, как на неведомую диковинку. — Ты так истосковался по женскому обществу, что посадил за стол служанку?

Гвен, и до этого ощущавшая себя не в своей тарелке, резко побледнела. Взгляд барона невольно задержался на тонких пальцах, судорожно стиснувших вилку. Кажется, девушка едва держалась, чтобы не расплакаться.

— Агата, ты умеешь шутить более остроумно, а грубость тебе не к лицу, — недовольно произнёс он, направляясь навстречу леди Кьерсен. — Это моя гостья, и я прошу относиться к ней с уважением.

Леди Агата обиженно сморщилась. Она не была злой, но не избежала свойственного многим аристократам высокомерия и не умела признавать свои промахи. То, что он при посторонних сделал ей замечание, несомненно задело вдовствующую маркизу.

— Я с удовольствием приглашаю тебя разделить с нами ужин, — не дожидаясь ответа, продолжил де Триен. — Но прежде позволь пару слов наедине. Надеюсь, мои гости простят мне недолгую отлучку — дело действительно не терпит отлагательств, — вежливо добавил он, повернувшись к сидящим за столом.

Леди Агата без возражений позволила увлечь себя на террасу, и только когда они остались одни, дала волю обиде.

— Что это значит, Рудольф?! Я за целый месяц не получила от тебя ни одной весточки, но всё равно приехала, как только узнала о твоём возвращении — и что же? Ты отчитываешь меня — меня! — как какую-то девчонку? И перед кем?! Кто это вообще такая? Она одета, как деревенская девка!..

— Агата, Агата, — барон поднял руку, призывая её успокоиться. — Я не сказал тебе ничего оскорбительного. Уверяю, никто, кроме тебя, не придал этому значения…

— Ты не рад меня видеть? — всё ещё обиженно перебила леди Кьерсен.

— Рад. Конечно же, рад. Но, боюсь, сегодня я не могу уделить тебе времени. Поездка выдалась непростой, на обратном пути мне едва не довелось погибнуть…

Агата потрясённо ахнула, разом забывая о своём недовольстве.

— Пока я не могу рассказать тебе подробностей, и сам факт прошу сохранить в тайне, — предупреждая вопросы, произнёс де Триен. — Но, к слову, жизнью я обязан той девушке, которую ты так мило назвала служанкой.

— Я же не знала, — уже совсем другим тоном, примирительно отозвалась Агата. — Но зачем ты привёз её сюда? Если хотел её наградить, можно было просто дать денег. Разве для такой, как она, этого не достаточно?

— Ей сейчас больше нужна помощь, а не деньги, — терпеливо объяснил барон. — И раз уж об этом зашла речь… Агата, я хочу попросить тебя об услуге. Девчушке… Гвеннет нужно пошить несколько платьев на разные случаи, и приобрести всё, что обычно нужно женщинам нашего круга. Ты не могла бы об этом позаботиться? Сама она вряд ли сговорится с портнихой, она наверняка не знает точно, что ей понадобится. И ещё, будь добра, научи её, как себя вести, чтобы не вызывать непонимания и насмешек.

По мере того, как он говорил, первоначальное возмущение на лице леди Агаты сменилось искренним недоумением.

— Платья, этикет… Ты что же, намереваешься ввести её в высшее общество? Но это невозможно!

Меньше всего де Триену хотелось вдаваться в подробности. В его голове созрел план, как обеспечить Гвеннет статус, который в стенах Академии возведёт её почти на один уровень с аристократией. В Академии ей бы это значительно облегчило жизнь, избавив от нападок по крайней мере с одной стороны. Студенты из простонародья никогда не осмеливались выступать против тех, кто стоит выше них на социальной лестнице.

Уловка, которую он планировал, была простой, но от этого не менее действенной. Однако раньше времени посвящать в свой план леди Кьерсен он не намеревался, понимая, что не встретит с её стороны поддержки и одобрения.

— Поверь мне, всё это ей пригодится, — коротко ответил он, постаравшись сгладить свою скрытность обращённой к любовнице мягкой улыбкой. — Так ты не откажешь мне в помощи?

— Так нечестно! — недовольно воскликнула Агата. — Ведь на самом деле ты просишь помочь не тебе, а этой крестьянке!

— Но это важно для меня.

— И ты совсем не подумал о том, как я буду выглядеть в глазах знакомых. Возиться с девкой из народа — фи! Что обо мне подумают? Да обо мне начнут болтать во всех гостиных, причём даже предположить боюсь, что могут нафантазировать злые языки!

— Значит, ты не согласна? — уточнил де Триен, порядком устав от этого разговора и не собираясь больше уговаривать.

Придётся поручить это экономке, хотя от Агаты было бы значительно больше пользы. Однако вопреки его ожиданиям, она неожиданно сменила гнев на милость.

— Ты невыносим, Рудольф, ты это знаешь? Тебе почему-то совсем невозможно отказать. Хорошо, я сделаю всё, как ты хочешь. А сейчас давай поговорим о чём-нибудь другом. Я так скучала, а ты до сих пор даже не обнял меня.

Агата быстро оглянулась по сторонам, желая убедиться, что поблизости нет никого из слуг, а потом шагнула ближе и прильнула к нему, обвив руками за шею. Де Триен скользнул по губам любовницы мимолётным быстрым поцелуем, но, помня о незавершённых делах, сразу же отстранился.

— Извини, милая. Сейчас совсем не время.

— Понимаю, — разочарованно протянула Агата. — Полагаю, на ужин мне тоже лучше не оставаться. Передай своим гостям, что я вспомнила о срочном деле и была вынуждена уйти. А завтра после полудня я загляну вместе со своей портнихой.

Барон тепло распрощался с леди Кьерсен, пообещав, что в ближайшее время они обязательно проведут вечер только вдвоём. Что ему нравилось в Агате, так это редкая для женщины способность не навязываться и быстро забывать о незначительных размолвках.