Чтение онлайн

Принц говорил с жаром, словно старался убедить кого-то в своей правоте, забыв о том, что они тут только вдвоём, и Гвен вовсе не намеревалась спорить. Впрочем, едва завершив тираду, он опомнился; сосредоточенно потёр переносицу, будто проснулся ото сна и хотел собраться с мыслями.

— Не нужно было всего этого рассказывать, — несколько растерянно, как если бы он сам оказался удивлён недавней искренностью, произнёс наследник. — Всё же, такая особенность восприятия странно влияет, верно? Кажется, будто разговариваешь с собой самим.

Гвен неопределённо повела плечом, не посчитав разумным возражать открыто. Сама она не испытывала никакого стремления к излишним откровениям, наоборот, невозможность скрыть свои чувства тяготила и сковывала.

Сейчас она особенно сильно жалела, что принц не разделяет её настроения. Как бы эти ненужные разговоры по душам не принесли дополнительных неприятностей! Кто знает, насколько услышанное не предназначалось для чужих ушей?

— Я уже всё забыла, ваше высочество, — понимая, что звучит неубедительно, всё же попыталась уверить она. — И никому не передам ваших слов.

Судя по внезапно охватившей наследника острой обиде, она сказала что-то совсем не то.

— Вы меня боитесь, Гвеннет?

Впервые за время встречи его голос прозвучал сухо и холодно. И сразу, вопреки здравому смыслу, Гвен охватило раскаяние, словно она незаслуженно обидела кого-то близкого, кого-то, о ком должна заботиться… Чужая горечь отдалась в душе щемящей болью. Не осознавая, что делает, она протянула руку, и лишь в последний момент опомнилась; вместо того, чтобы ободряюще коснуться чужой ладони, отступила на шаг и растерянно потёрла собственный висок, словно это могло избавить её от странных игр сознания.

— Простите, ваше высочество, — искренне произнесла она, сама не зная, за что именно извиняется — за своё недоверие или за то, что не может оправдать надежд собеседника.

— Незачем извиняться. Вы не виноваты в том, что чувствуете.

Возвращение к официальному тону совсем не обрадовало, скорее наоборот. И это было никак не связано с её тайными тревогами. Пожалуй, она бы так же переживала, если бы вдруг поссорилась с хорошим другом…

— Но мне правда жаль, — негромко заметила Гвен. — Если бы я только могла что-то изменить! Я бы очень хотела, чтобы вашей парой оказался кто-нибудь… кому это принесло бы счастье, как и вам.

Наследник коротко, без всякого выражения кивнул — похоже, только потому, что этикет не позволял оставить обращённую к нему фразу совсем без внимания. Между ними повисла неуютная, напряжённая тишина.

Гвен не решалась первой распрощаться; собеседник тоже медлил — молчал, но продолжал стоять, задумчиво глядя куда-то перед собой, словно чего-то выжидал.

— Я не понимаю, почему вы так решительно отвергаете свою судьбу, Гвеннет? — наконец снова заговорил он. — Почему тяготитесь нашим знакомством и не желаете его продолжения? Как вы сами отметили, мы почти незнакомы, так из-за чего вы настроены против меня?

Она хотела возразить, но принц нетерпеливо махнул рукой.

— Незачем оправдываться и искать другие определения для того, что и так ясно. Я только хочу знать — почему?

Гвеннет окончательно смутилась и неловко замолчала, не найдя подходящих слов. Невольно она всё больше задумывалась не только о себе, но и о переживаниях принца.

Он, несомненно, не считал их связанность друг с другом трагическим недоразумением, наоборот. И, как она уже успела понять, вовсе не из-за возможностей магии, а… просто так. Похоже, он действительно считал встречу со своей истинной парой чудом и верил в возможность гармоничного, счастливого союза, которого не построить ни с кем другим.

Гвен вдруг подумала — или почувствовала, теперь это сложно было различить — что наследника можно назвать одиноким. Несмотря на то, что перед ним открыты все двери империи, что любой был бы счастлив назвать члена императорской семьи своим другом… А может, именно поэтому. Возможно ли доверять кому-то, верить в искренность, если стоишь у власти?

Гвен охватило сочувствие, смешанное со смутным чувством вины. Ведь, получается, она в самом деле идёт против природы, против устремления своей магической части, и нет сомнений, что это решение бесповоротно повлияет не только на её судьбу, но и на судьбу невольно связанного с ней человека. Человека, которому она, быть может, действительно нужна.

— Простите меня, ваше высочество, — только и смогла беспомощно повторить она.

Конечно, можно было придумать более-менее убедительную отговорку, напомнить о том, что они неровня, и притвориться, будто её беспокоят только связанные с этим сложности. Однако Гвен была слишком вымотана, чтобы изворачиваться и хитрить, к тому же понимала, что наследник всё равно почувствует недомолвку.

— Я точно знаю, что не смогу вас любить, — наконец просто сказала она. — Поэтому я не могу радоваться связавшим нас обстоятельствам и мечтать о встречах. Простите.

Гвен отвела глаза, но сейчас это совсем не помогало отвлечься, мысленно отстраниться от неприятного разговора. Она ожидала в ответ чего угодно, от обиды до волны негодования или пренебрежения, но уловила только сопереживание, похожее на то, что испытывала она сама.

— Но почему вы так в этом убеждены? — с неожиданной теплотой начал наследник, но вдруг осёкся, перебил сам себя: — Или точнее будет спросить — из-за кого? Вы помолвлены, Гвеннет?

— Нет, — коротко отозвалась она, но, к сожалению, лаконичный ответ не мог скрыть охватившее её волнение.

— Нет — и всё? Вы ничего мне не расскажете?

Гвен решительно покачала головой.

— Простите, ваше высочество…

— Да перестаньте вы всё время извиняться! — вспылил принц, но так же быстро успокоился. — Забавно узнать, что из всех сколько-нибудь знакомых людей больше всего мне не доверяет та, с которой предполагалось безусловное взаимопонимание, — натянуто хохотнул он.

Гвен прикусила язык, осознав, что у неё снова едва не сорвались слова сожаления. Она в очередной раз поймала себя на безрассудном и почти непреодолимом желании как-нибудь успокоить, поддержать собеседника. Утешающе сжать ладонь, обнять…

Гвен тряхнула головой, отгоняя наваждение. В её стремлении не было ничего романтического, скорее, дружеский или даже родственный порыв, но сейчас он не оказался бы уместным.

— Что ж, я рад, что вы хотя бы не считаете меня врагом, — произнёс наследник, от которого, конечно, не укрылись смены её настроения. — Я не хочу, чтобы вы меня остерегались, Гвеннет. Уверяю, я не собираюсь вынуждать вас к чему-то, что вам не по душе.

Гвен благодарно улыбнулась, впрочем, не торопясь окончательно успокаиваться.