Чтение онлайн

— О, я бы веселился прямо сейчас. Я потратил годы в ожидании минуток затишья. Они так и не наступят, поверь мне. Просто оглянись вокруг. Аффойцы почти все дезертировали до рассвета. Сипанийцы уже разделились на фракции и откатились к югу — зуб даю, воевать друг против друга. Войска Пуранти так стремились начать свою гражданскую войну, что в натуре, стали убивать друг друга ещё в траншеях. Виктусу пришлось их разогнать! Виктус-миротворец, можешь себе представить? Некоторые осприйцы до сих пор здесь, но только потому, что понятия не имеют, что им ещё делать. Вся их шобла носится кругами как куры, когда им отрубят голову. Кто они, по моему мнению, и есть. Знаешь, я вечно изумлялся, насколько быстро могут развалиться дела. Стирия просуществовала единой на протяжении, наверное минуты, и теперь ввергнута в ещё больший хаос, чем прежде. Кто знает — кто захватит власть, и где, и какую? Кажется, окончание Кровавых Лет объявили… — и Коска выпятил подбородок и поскрёб шею, — несколько преждевременно.

Кажется плечи Монзы просели ещё немножко ниже. — Идеальная же ситуация для наёмника?

— На первый взгляд. Но существует такая штука, как чересчур много хаоса, даже для человека навроде меня. Клянусь, Тысяча Мечей наиболее вразумительное и упорядоченное оставшееся здесь войсковое соединение. Отсюда ты можешь вынести некое представление о кромешном бардаке, поразившем твоих альянтов. — Он вытянул ноги перед собой, закинув сапог на сапог. — Я подумывал, неплохо бы повести бригаду в виссеринском направлении, и там настоять на моих притязаниях. Чрезвычайно сомневаюсь, что Рогонт по прежнему станет соблюдать наш уговор…

— Останься, — произнесла она, и твёрдо посмотрела ему в глаза.

— Остаться?

— Останься.

Настала долгая пауза пока они глядели друг на друга. — Ты не имеешь права просить меня об этом.

— Но я прошу. Помоги мне.

— Помочь… тебе? Видать что-то неспроста, раз я стал чей-то лучшей надеждой. А как же твои верноподданные, добрый талинский народ? Оттуда помощи не будет?

— Там не столь рьяно рвутся в бой, как рвались на парад. Они и пальцем не пошевельнут, даже зная, что если вдруг Орсо вернётся то всех их перевешает.

— Ритмы власти сбивчивы, да? И ты не набрала солдат пока была на троне? Отнюдь не в твоём духе.

— Набрала, кого сумела, но здесь на них не полагаюсь. Не против Орсо. Кто знает в какую сторону их понесёт?

— Ага, верность по частям. У меня в этом деле есть какой-никакой опыт. Непредсказуемый сюжет. — Коска ввинтил палец в другое ухо, с точно таким же результом. — Ты не рассматривала возможность… а что, если… всё бросить?

Она посмотрела на него, словно он говорил на иностранном языке. — Чего?

— Я сам бросил тысячу дел — неоконченных, неначатых и откровенно проваленных во всей шири Земного Круга. В конечном счёте они докучали мне намного меньше, чем мои успехи.

— Я не ты.

— О чём мы с тобой постоянно и несказанно сожалеем. Но тем не менее. Ты могла бы забыть о мести. Ты могла бы пойти на уступки. Ты могла бы… пощадить.

— Пощада и трусость — одно и тоже, — зарычала она, сощурив глаза на чёрных вратах в дальнем конце выжженного сада.

Коска выдавил печальную улыбку. — Так ли на самом деле?

— Совесть это отмазка, чтоб ничего не делать.

— Ну да.

— Нет толку от жалоб. Мир такой, какой он есть.

— А.

— От доброты ничего не прибудет. Когда добрый сдохнет, он превратится в говно, как и все мы. Необходимо смотреть вперёд, всегда вперёд и не оглядываться, и вести за один раз только один бой. Нельзя колебаться, не важно какой ценой, не важно какой…

— Знаешь за что я тебя люблю, Монза?

— Э? — Её глаза ошарашенно мелькнули в его сторону.

— Даже после твоего предательства? Ещё сильнее, после твоего предательства? — Коска медленно качнулся к ней. — Потому что знаю, что на самом деле ты не веришь в эту галиматью. Это брехня, которую ты твердишь себе, чтобы ты могла жить дальше со всем что наделала. Что тебе пришлось сделать.

Настала долгая пауза. Затем она сглотнула, будто подкатила рвота. — Ты всегда говорил — во мне сидит дьявол.

— Я? Ну, мы все так говорили. — Он отмахнулся. — Ты не святая, уж это мы знаем. Дитя кровавых времён. Но ты ни капли не такая порочная, как стараешься показать.

— Нет?

— Я притворялся, что забочусь о людях, но по правде говоря мне пофигу — живы они или сдохли. Ты же всегда заботилась, зато притворялась, что тебе пофигу. Я ни разу не видел, чтобы ты впустую потратила чью-то жизнь. И всё-таки я им нравлюсь больше. Ха. Вот она — справедливость. Ты всегда поступала со мной по честному, Монза. Даже когда предала меня — я заслуживал худшего. Никогда не забуду тот раз в Мурисе, после осады, когда ты не позволила работорговцам забрать детей. Все хотели заработать. Я хотел. Верный хотел. Даже Бенна. Особенно Бенна. Но не ты.

— Всего-то чутка поцарапала, — пробормотала она.

— Не скромничай, ты была готова меня прикончить. Мы живём в безжалостное время, а в безжалостные времена пощада и трусость — две крайних противоположности. Когда сдохнем, мы превратимся в говно, Монза, но не всем нам быть говном при жизни. Хотя и большинству. — Он выкатил глаза к небу. — Господь знает, что таков я. Но не ты.

Минуту она стояла и моргала. — Ты мне поможешь?

Коска снова поднял флягу, обнаружил, что та пуста, и закрутил колпачок обратно. Сучью хрень приходилось наполнять чересчур часто. — Конечно, я тебе помогу. Вопрос об отказе вообще не стоял. На самом-то деле, я уже подготовил штурм.

— Тогда…

— Мне просто хотелось услышать, как ты попросишь. И должен сказать, что, однако, удивлён. Самой мыслью о том, что Тысяча Мечей проведут тяжелейшую осаду, получат на блюдечке один из богатейших стирийских дворцов и уберутся восвояси даже не понюхав добычу? Ты спятила, что-ли? У меня не выйдет прогнать этих хапуг черенком от лопаты. Мы атакуем завтра на рассвете, с тобой или без тебя, и мы обнесём это место начисто. Скорее всего после обеда парни уже сдерут с крыш свинец. Правило Четвертей и всё такое.

— А Орсо?

— Орсо остался в прошлом. — Коска откинулся и ободряюще потрепал козу за бок. — Делай с ним что хочешь.

Кости выпали единицей и двойкой.

Ровно три года назад от сегодняшнего дня Саджаам купил Дружелюбному в Безопасности свободу. Он следовал за тремя людьми, двумя мужчинами и женщиной, через всю Стирию и обратно. Сейчас наименее ненавистным для него местом являлась Тысяча Мечей, и не только потому что в их названии было число, хотя такое начало, конечно, уже неплохо.

Здесь, в определённой степени, был порядок. Люди получали заданья, и получали время на их выполнение, и знали своё место в большом механизме. Весь отряд сведён и учтён в трёх больших писарских книгах. Сколько людей под началом каждого капитана, срок службы, размер выплаты, памятные события, оприходованное снаряжение. Всё, что можно сосчитать. Здесь, в определённой степени, были правила, ясные и обоснованные. Правила о питье, играх и драках. Правила о пользовании шлюх. Правила о том, кто где сидит. Кто куда и когда может ходить. Кто сражается, а кто нет. И всемогущее Правило Четвертей, определяющее объявление и раздачу трофеев, понуждалось к исполнению с зоркой и бдительной строгостью.