Чтение онлайн

— Я бы выразилась менее милосердно, — сказала Монза.

— Мало кто менее милосерден, чем ты.

— Он не любит сражаться.

— Никто из хороших генералов не любит сражаться.

— Но каждый хороший генерал время от времени должен. Рогонт мерялся силами с Орсо в Кровавые Годы и никогда не решался на большее, чем стычки. Этот человек — лучший в Стирии ретировщик.

— Отступление — штука крайне сложная в управлении. Может его мгновение ещё не настало.

Трясучка испустил длиннющий вздох. — Все мы ждём своего мгновения.

— Теперь все его шансы упущены, — сказала Монза. — Когда Виссерин падёт, откроется путь на Пуранти, а далее лежит ничто иное как сама Осприя, и корона Орсо. Больше промедлений не будет. Предусмотрительность пошла прахом.

Рогонт и Сальер проехали под ними. Двое людей, кто, наряду с честным, благородным, мёртвым герцогом Кантайном, создали Лигу Восьми чтобы защитить Стирию от неудовлетворённых амбиций Орсо. Или чтобы ущемить его законные права и грызться между собой за то, что осталось — смотря кого об этом спросишь.

Коска улыбаясь, смотрел на шествие. — Проживи достаточно долго и увидишь как всё рушиться. Каприл теперь лишь оболочка былой славы.

Витари ухмыльнулась Монзе. — Твоих рук дело, не так ли?

— Мусселия позорнейше капитулировала перед Орсо, несмотря на неприступные стены.

Ухмылка Витари росла. — И это не одно ли из твоих дел?

— Пала Борлетта, — причитал Коска, — мёртв храбрый герцог Кантайн.

— Да, — прорычала Монза, прежде чем Витари раскрыла рот.

— Неуязвимая Лига Восьми ужалась до пяти и скоро сократится до четырёх, три из которых…

Монза слышала только шёпот Дружелюбного, — Восемь… пять… четыре… три…

Эти трое сейчас шествовали по улице, блистающие придворные текли за ними, как рябь на воде за тремя утками. Младшие партнёры по Лиге. Лироцио, герцог Пурантийский, дерзкий и вызывающий, в броне искусной работы и с ещё более искусно причёсанными усами. Юная графиня Котарда Аффойская — тусклая девушка, чьи бледно-жёлтые одеяния из шёлка не улучшали цвет лица. Её дядя и первый советник, а некоторые говорили — первый любовник, нависал над её плечом. Патин, первый гражданин Никанте, двигался последним — с нерасчёсанными волосами, облачённый в мешковину — вместо пояса завязанная узлом верёвка — показывая, что на своих землях он ни в чём не превосходит самого распоследнего крестьянина. По слухам он носил шёлковое нижнее бельё, спал на золотом ложе и редко в одиночестве. Вот так вот самоуничижаются сильные мира сего.

Коска уже вглядывался в следующую часть великой процессии.

— Клянусь Судьбами. Кто эти юные боги?

Никто не смел отрицать величия этой пары. С небрежной уверенностью они ехали на одинаковых серых жеребцах, в убранстве из сочетаний белого и золотого. Её белоснежная мантия с вплетённой золотой нитью облегала немыслимо высокую и стройную фигуру, развеваясь позади неё. Его золочёные доспехи отполированы до зеркального блеска, простая корона инкрустирована единственным камнем, таким большим, что Монза почти что могла рассмотреть его грани, сияющие с расстояния в сотню шагов.

— Охуеть, какие же царственные! — глумливо усмехнулась она.

— Их величие даже можно учуять носом, — поддакнул Коска. — Я бы пал на колени, если б мои колени смогли это выдержать.

— Его Светлейшее Величество, Верховный король Союза. — К голосу Витари подмешивалась ирония. — И, конечно, его королева.

— Тереза, Жемчужина Талинса. Чистой воды, вон как сверкает.

— Дочь Орсо, — выдавила Монза сквозь стиснутые зубы. — Сестра Арио и Фоскара. Королева Союза и роскошная пизда впридачу.

Несмотря на то, что он был на Стирийской земле чужестранцем, несмотря на то, что к честолюбию Союза здесь относились с величайшим недоверием, даже несмотря на то, что его жена была дочерью Орсо, толпа принялась вопить и приветствовать иноземного короля громче, чем своего исконного канцлера.

Люди предпочитают величественно выглядящего лидера, писал Бьяловельд, тому кто таков на самом деле.

— Надо думать, не самый нейтральный из посредников. — Коска в задумчивости сдул щёки. — Он же так тесно связан с Орсо и его роднёй, что между ними просвета не видно. Муж, брат, и зять Талинса?

— Ну конечно же он ставит себя выше подобных земных установок. — Монза скривила губы, наблюдая за приближающейся королевской четой. Всё было так, будто они съехали со страниц волшебных сказок, и лишь по случайности оказались в тусклом и мокром городе. Для полного воплощения фантазии не хватало только крыльев у их коней. Странно, неужели некому было их наклеить? Тереза носила колье с огромными камнями, так ярко горящими на солнце, что на них было больно смотреть.

Витари покачала головой. — Сколько драгоценностей можно напялить на одну женщину?

— Ещё немного, и сучку похоронит под ними заживо, — прорычала Монза. Рубин, который подарил ей Бенна, казался в сравнении с ними детским брелком.

— Зависть — ужасная штука, дамы. — Коска ткнул Дружелюбного в рёбра. — По моему она смотрится вполне себе ничего, а, друг мой? — Заключенный ничего не сказал. Тогда Коска попытался обратиться к Трясучке. — А?

Северянин скосил глаза на Монзу, потом обратно. — Не пойму, из-за чего кипишь.

— Ну вы и парочка! Таких хладнокровных бойцов я не встречал ни разу. Может быть и прошла моя первая молодость, но внутри я вовсе не так высох, как ваши кислые рожи. Юные возлюбленные по прежнему способны тронуть мне сердце.

Монза усомнилась, что меж ними живёт пламенная страсть, как бы они друг другу не улыбались. — Несколько лет назад, до того как она стала королевой не в своих мечтах, а где-то ещё, Бенна поспорил со мной, что сможет с ней переспать.

Коска приподнял бровь. — Твой брат, припоминаю, всегда любил широко разбрасывать семена. И что вышло?

— Оказалось, он не в её вкусе. — Оказалось, что много больше Бенны она заинтересовалась самой Монзой.

За королевской четой следовала свита — ещё более величественная, чем всё, что вывела Лига Восьми. По меньшей мере два десятка фрейлин, с каждой стекали свои собственные драгоценности. Пригоршня лордов Срединных Земель, Инглии и Старикланда в роскошных мехах, на плечах золотые цепи. Позади, в доспехах, заляпанных пылью из-под копыт едущих впереди, тяжело плелись воины. Каждый должен глотать пыль вышестоящих. Неприглядная правда власти.

— Король Союза, да? — размышлял Трясучка, наблюдая, как удаляется королевская чета. — Вон там едет самый могущественный человек в мире?

Витари фыркнула. — Вон там едет тот человек, за которым он стоит. Каждый склоняется перед кем-то. Ты не очень-то силён в политике, правда?

— В чём, в чём?

— Во лжи. Союзом правит Калека. Тот паренёк, весь в золоте, это маска, которую он носит.

Коска вздохнул. — Если б ты выглядела как Калека, то наверняка тоже носила бы маску…