Чтение онлайн

— Для вас, господа, было бы мудро отойти подальше! — крикнул Коска, и трое гуркских плясунов подскочили к краю круга, отгоняя гостей к стенам. На их чёрных лицах были чёрные кошачьи маски. — Там может быть кровь!

— Лучше бы ей быть! — Другая волна хохота. — Я пришёл сюда не для того, чтобы смотреть на пару танцующих идиотов!

Зрители улюлюкали, свистели, фыркали. В основном фыркали. Трясучка вдруг засомневался что его замысел — прыгать по кругу, несколько минут помахаться в воздухе, затем пырнуть Седовласа между рукой и боком, пока в это время здоровяк проткнёт пузырь со свиной кровью — прокатит и заставит этих ебанатов хлопать. Он вспомнил настоящую дуэль перед стенами Карлеона, от исхода которой зависела судьба всего Севера. Холодное утро, пар от дыхания, окровавленный круг. Карлы собрались вдоль края, потрясая щитами, стуча и ревя. Он гадал, что бы те люди сделали при виде этой ахинеи. Да уж, жизнь порой ведёт нас странными путями.

— Начали! — крикнул Коска, отскакивая назад в толпу.

Седовлас издал могучий рык и пошёл вперёд, взмахнул дубиной и крепко взмахнул. Ввергнул Трясучку в охеренное потрясение. Тот вовремя успел поднять щит, но вес от удара сшиб его наповал и он проехался по земле на заднице. Левая рука онемела. Он распластался, запутавшись в свойм мече царапнул бровью о край лезвия. Хорошо что не получил кончиком в глаз. Он перекатился, дубина, разбрасывая осколки камня, обрушилась туда, где он был мгновение назад. Когда он поднимался, Седовлас уже снова был над ним, по виду с серьёзным настроем убивать, и Трясучке пришлось карабкаться прочь со всем достоинством кошки в волчьем логове. Он не припоминал, чтобы они такое обговаривали. Кажется здоровила собрался преподнести тем мудакам надолго запоминающееся зрелище.

— Мочи его! — Кто-то хохотал.

— Давайте кровь, придурки!

Трясучка сжал пальцы вокруг рукояти меча. Внезапно он ощутил дурное предчувствие. Ещё хуже, чем прежнее.

Обычно, бросая кости Дружелюбный ощущал спокойствие, но не в этот вечер. Он ощущал дурное предчувствие. Ещё хуже, чем прежнее. Он наблюдал, как они стучат, вращаются, цокают, своими щелчками пронизывая его холодную и влажную кожу, и утыкаются на месте.

— Два и четыре, — сказал он.

— А то мы сами не видим! — огрызнулся мужчина в маске-полумесяце. — Проклятые кости меня ненавидят! — Он со злостью отшвырнул их, и они заклацали по полированному дереву. Дружелюбный нахмурился, сгребая их и нежно бросая снова. — Пять и три. Побеждает заведение.

— Кажется у него это входит в привычку, — проворчал один, в маске в виде корабля, и несколько его приятелей раздраженно забормотали. Все они были пьяны. Пьяны и глупы. У заведения всегда в привычках выигрывать, вот поэтому-то оно и предлагает всем в первую очередь азартные игры. Но, надо думать, просвещать их на этот счёт не входило в обязанности Дружелюбного. В дальнем конце зала послышались выкрики пронзительного восторга, когда на колесе удачи выпали нужные кому-то числа. Несколько картёжников похлопали со снисходительным презрением.

— Чёртовы кости. — Полумесяц отхлюпнул вина из бокала, когда Дружелюбный осторожно собрал фишки и добавил их к собственной растущей стопке. Ему было тяжело дышать, настолько густой воздух был насыщен запахами — духов и пота, вина и дыма. Он осознал, что стоит раскрыв рот и захлопнул его, щёлкнув зубами.

Король Союза переводил взгляд с Монзы на Витари и обратно — симпатичный, величественный и крайне нежелательный. Монза осознала, что стоит раскрыв рот и захлопнула его, щёлкнув зубами.

— Не хочу проявить неуважения, но одной из вас более чем достаточно а у меня… всегда была слабость к темноволосым. — Он указал на дверь. — Надеюсь, вас не заденет моя посьба оставить нас. Я прослежу, чтобы вам заплатили.

— Как великодушно. — Витари скосила глаза и Монза еле-еле пожала плечами, её ум скакал и прыгал, как лягушка в горячей воде в отчаянных поисках пути выхода из этой созданной своими руками ловушки. Витари оттолкнуласьот стены и томно прошагала к двери. Проходя мимо, она задела королевский плащ тыльной стороной ладони. — Будь проклята моя рыжеволосая мать, — ехидно усмехнулась она. Щёлкнув, закрылась дверь.

— Весьма… — Король прочистил глотку. — Приятная комнатка.

— Вам легко угодить.

Он фыркнул от смеха. — Моя жена бы так не сказала.

— Редко какая жена скажет доброе слово о своём супруге. Вот почему они приходят к нам.

— Ты не так поняла. Она разрешила мне. Жена ожидает наше третье дитя, а следовательно… что-ж, вряд ли это тебя заинтересует.

— Меня заинтересует всё, что бы вы не сказали. Это то, за что мне заплатили.

— Конечно. — Король несколько нервно потёр ладони. — Может, выпьем…

Она кивнула в сторону серванта. — Они там.

— Тебе тоже налить?

— Нет.

— Нет, конечно, нет, зачем оно тебе? — Вино выбулькивалось из бутылки. — Полагаю, для тебя здесь нет ничего нового.

— Нет. — Хотя на самом-то деле ей было трудновато припомнить последний раз, когда она, переодетая шлюхой, оказывлась в одной комнате с королём. У неё было два выбора. Переспать с ним или убить. Не привлекал ни один. При убийстве Арио неприятностей хватило бы с избытком. Убить короля — даже если он зять Орсо — напрашиваться на несоизмеримо более страшные последствия.

Встав пред двумя тёмными путями, писал Столикус, генерал всегда должен выбирать тот, что светлее. Она сомневалась, что обстоятельства соответствовали тому, что он имел в виду, но дела это не меняло. Она обвила руку вокруг ближайшего балдахинного столбика, опускаясь и неуклюже садясь на яркие безвкусные покрывала. Тут её взгляд упал на трубку для шелухи.

Встав пред двумя тёмными путями, писал Фаранс, генерал всегда должен выбирать третий.

— Кажется вы напряжены, — промурлыкала она.

Король уже добрался до изножья кровати. — Должен признаться, прошло долгое время с тех пор как я посещал… места наподобие этого.

— Тогда, что-нибудь, чтобы вас расслабить. — Она повернулась к нему спиной, прежде чем он получил шанс отказаться, и начала набивать трубку. Ей не пришлось долго с ней возиться. В конце концов она проделывала такое каждую ночь.

— Шелуха? Не уверен, что я…

— Вам и на это нужно разрешение жены? — она протянула ему трубку.

— Конечно же нет.

Она встала, поднимая лампу, выдержала его взгляд и поднесла огонь к чаше трубки. Свою первую затяжку он выкашлял тут же. Вторую — не намного позже. Третью он сумел удержать, затем выпустил фонтанчик белого дыма.

— Твоя очередь, — просипел он, вложив трубку обратно ей в руку, сам утопая в кровати. Дымок завитками поднимался из чаши, залезая в нос.

— Я… — Ох, как же ей хотелось. Её так тянуло к шелухе, что она задрожала. — Я… — Прямо тут, прямо в её руке. Но не время себе потакать. Ей необходимо контролировать события.