Чтение онлайн

– Да ты переложил с больной головы на здоровую! – в шутку возмутился Йо, следуя за другом попятам прямо до комнаты номер тринадцать. – Я честно проиграл турнир. Почему ж мне вольную никто не может дать? – данный риторический вопрос, так и остался риторическим, на который Тао лишь усмехнулся, а потом аккуратно постучался в дверь комнаты, из которой так и не последовало ответа ни через секунду, ни через две.

Обменявшись короткими взглядами, они оба открыли не запертую дверь и даже не удивились тому факту, что в комнате было пусто, то есть количество человек было равно нулю.

– Паниковать будем? – спросил Йо, который видел, что Юи нигде нет, а его сердце застучало в ритме S.O.S.

– Это ж Вэй, – с наигранным спокойствием ответил Рен, хоть он, как и Йо, немного забеспокоился о том, где же его подруга, – паникуем не мы, а она, – Асакура не совсем понял, к чему была сказана эта фраза, но, скорее всего, Тао просто хотел тем самым сказать, что шатенка не из тех, кто будет убегать из дому. – Пойдём, – хлопнув рукой по груди друга, развернулся Рен к выходу, – она должна быть где-то в деревне.

Ветер этим вечером был на редкость холодным, как всегда, являясь аномальным явлением для такого жаркого климата. Он мало того, что не щадил никого, кто решился выйти на улицу, так ещё так трагично выл меж тесных улочек деревни, словно угнетая и без того подавленное настроение девушки, которая сейчас сидела где-то на середине простой улицы деревни Добби, оперевшись спиной о какой-то дом.

Возможно, это показалось бы странным, что шатенка выбрала место для своих страданий столь публичным, ведь обычно люди ищут более уединённые и забытые людьми места для своих страданий. Но всё оказалось гораздо проще.

Она просто прогуливалась, ведомая болезненной мыслью о проигрыше, и в какой-то момент у неё просто закончились силы идти, поэтому сейчас Юи просто сидела на сырой земле, не боясь испачкаться, а спиной ощущала бетонный фундамент дома.

На счастье... ммм... кого-то, потому что Вэй было лично всё равно, по этой улице сейчас проходило от силы два или три человека, которых мало волновало, что случилось у поникшей шатенки. Их не волновало, от чего в её глазах стояли постоянные слёзы, хоть они и не текли ручьями, так как основную их массу она выплакала по дороге.

Сейчас в сердце девушки была лишь тяжесть мыслей, не дающих ей покоя. Взгляд был абсолютно пустым, потерянным – как будто сбитым с пути, и это не могло не говорить о том, в её жизни что-то оборвалось и теперь никогда не поддастся восстановлению.

Она потеряла надежду – это единственное, что осталось ей после такой ужасной жизни. Каждый день, каждый час своей свободы она посвятила мыслям о том, что когда-нибудь и на её улице зажгутся гирлянды, осветившие ей путь в другую жизнь. Но теперь...

Как известно, надежда умирает последней. И она умерла. Возможно, когда-то всё наладится, возможно, когда-то она получит желаемое, но уже не в том виде, котором она хотела, и лишь спустя года.

Снова вернувшись мыслями к своему проигрышу, который лишил её мечты, Юи зажмурила глаза и горько, но беззвучно заплакала, словно выжимая вместе со слезами всю горечь поражения.

Она слышала чьи-то размеренные и неспешные шаги, которые приблизились совсем близко к ней, но открывать глаза и посмотреть на человека, который присел молча перед ней, совершенно не было желания.

– Ну и долго ты будешь сопли жевать? – о, этот холодный, спокойный, но такой знакомый голос. Юи даже не удивилась, услышав, а в последствие и увидев своего верного друга Рена Тао, который не только из-за своей натуры, но и из-за того, что сейчас это было бы неуместно, не стал жалеть и успокаивать девушку.

Тем самым он сделал бы только хуже, если бы начал гладить её по голове, говорить, что ещё не всё потеряно, потому что в итоге Юи либо ещё больше бы разрыдалась, либо сочла то, что он пользуется её горем в личных целях.

Нет, Вэй нужна была встряска и местами даже грубая, потому что эта девушка росла отнюдь не в розарии, а в ужасном месте, где даже воздух пахнет кровью и болью. И пусть она отрицает и желает жить другой жизнью, в её характере всегда останется страх перед жестокостью, который сможет вернуть её в чувство.

Однако мысли Тао не разделяла сама шатенка, которая привыкла к нему и знала, что он не сделает ей ничего плохого, и именно поэтому Юи, словно специально (хотя это было не так), ещё сильнее зажмурилась и запрокинула назад голову, будто давая боли из груди выйти побыстрей в атмосферу.

– Я так хотела, чтобы она жила простой жизнью, – даже без дополнительных вопросов решила, наверное, впервые поделиться своими мыслями Юи, потому что они просто разрывали её изнутри. – Я хотела, чтобы она не мучилась, как я.

– Вэй, – наконец-то, поняв мотивы подруги и не поняв того, как он мог не догадаться об этом раньше, на выдохе произнёс с безысходностью Тао. – Детский дом – это не лагерь «Дорэи». Амаи там не будут мучить, как тебя.

– Но она никогда не узнает, что такое детство и свобода, – не опуская запрокинутой головы, из-за чего она начала давиться собственными слезами, ответила Вэй, для которой эта девчушка была теперь чуть ли не самым важным в жизни. – А я так хотела... – договаривать она в очередной раз одно и то же не стала, потому что ей было больно слышать о том, чего она не смогла сделать.

В какой-то степени Вэй была права, и Рен это прекрасно понимал. Амаи, живя в детском доме, никогда не узнает настоящего детства, каким оно могло бы быть при родителях, ну или в данном случае опекуне. Детский дом – это место, где о брошенных или же оставшихся одними детях заботятся люди, дают им образование, но не жизнь. Конечно, нередко попадаются случаи, когда в данных учреждениях работают люди, которые всем сердцем хотят дать любовь и заботу сироткам, но, как известно, на всех любви не хватит и того, что могло бы быть при родных, практически невозможно.

Как раз в этом случае, увы, Амаи не попала к редким исключениям в жизни. По её рассказам, которые она успевала выдавать ждавшей её у ворот Юи, она содержалась именно в таких условиях, когда воспитателям откровенно всё равно на самоотдачу детям. Они делали свою работу: кормили, следили и спать клали, но большего, увы, ничего не было.

И вот, скажите: как после такого не плакать? Тем более что Вэй на себе ощутила неволю. Да, то, что было с ней и в сравнение нельзя брать с Амаи, но всё же...