Чтение онлайн

– Ты всё равно убьёшь меня.

– А ведь действительно, – согласился с этим бесспорным утверждением Вольф, который, не медля ни секунды, решительно нажал на курок, используя ещё одну пулю, чтобы успокоить этих борцов за справедливость, которой в этой жизни просто не существует. – Таймер, как и на стадионе, ставьте на двадцать минут, – приказал он своим подчинённым, даже не взглянув на них через плечо.

Расправившись с ещё одной преградой, которую и заборчиком-то трудно было назвать, Вальдемар уверенно пошёл вперёд к железной двери, которая вела в подвал. Несмотря на то, что в этом здании было много дверей и лестниц ведущих на второй и третий этаж, Вольф почему-то чувствовал и был абсолютно уверен, что он идёт правильной дорогой.

Спустившись в подвал, где было темно и сыро, он добрался до большой, во весь проход, двери и, посмотрев на удерживающий её замок спокойным взглядом, использовал ещё одну пулю своего пистолета, который благодаря глушителю был практически бесшумным. Замок покорно уступил воле и силе мужчины, и вот, наконец-то, перед его всегда холодным взглядом волка появилось желаемое и долгожданное.

– Добрый день, Хао, – поприветствовал Вальдемар «жильца» этой сферы, которая впервые за пять лет не вспыхнула красным цветом злости и ярости, а будто померкла и затаилась, думая, как ей отреагировать на новое и совершенно незнакомое лицо.

====== 144. Конец не очернённой ненавистью души. ======

Перед ответственным моментом, когда на кону стоит не только судьба мира, но и свои личные, у кого-то, возможно, эгоистичные планы, шаманы становятся на редкость нетерпеливыми. И это не лишено смысла, ведь лучше окунуться в бурю с головой, чем сидеть и ждать, пока она настигнет тебя, понапрасну растрачивая нервные клетки.

Бои в последнем туре обещали быть жёсткими и беспощадными. И это было очевидным фактом, не удивляющим никого из присутствующих. Атмосфера напряжения и волнения окружала каждого из присутствующих на стадионе, который только что поприветствовал всех зрителей и ждущих своего часа участников громкими и торжественными фанфарами. Но были ещё и те, кто не смог справиться с давлением обстоятельств, из-за чего выяснение отношений происходило без лишних слов напутствий от главы совета Патчей.

Одними из таких людей, которые решили без официальных боёв и даже без шаманского мира разобраться в собственных и межличностных проблемах, стали два молодых парня: аристократ, Генрих Шварц, и шаман, Йо Асакура.

Ещё пару недель назад между ними не было ничего общего, однако стоило им лишь познакомиться и понять, что они любят одну и ту же девушку, как вдруг нечто общее переросло в нечто личное, не дающее покоя ни одному, ни другому. И сейчас, когда упорная борьба не могла претерпеть ни вежливых разговоров, ни компромиссов, они просто отдались мужским чувствам, требующим битвы за ту, которую они любили.

– Прекратите немедленно! – вмешавшись в общую кучу дерущихся и пытающих их растащить парней, впервые в жизни так сурово и разгневанно пробасил Рио, с лёгкостью отталкивая Шварца и Асакуру по разным углам.

Йо и Генрих настолько сильно сцепились друг с другом, перепачкавшись в грязи улицы и крови из разбитых губ, что даже Рен и Трей не могли их растащить, из-за чего теперь все четверо парней были взъерошены так, будто они четверо побывали либо в борделе, либо в курятнике.

Едва между двумя парнями, просто не переносящими существование друг друга, появилось свободное пространство, как тут же его заполнили Трей, ничего не понимающий в сложившейся ситуации, и Рен, готовый к любым действиям драчливых «петухов». Юи и Сели, две сестры милосердия, тут же подбежали к Асакуре, но спешить с оказанием первой медицинской помощи не то что бы не стали, просто не смогли, так как Йо, отклонившись от их прикосновений, чётко дал понять, что это сейчас не самое главное.

– Если вы так хотите подраться, то делайте это не на глазах у девушек! – в Рио с каждым днём зарождалось всё больше и больше мудрости, вызывающей сомнения по поводу того, что он из простой семьи и в его жилах не течёт голубая кровь, как у Генриха, который, краем уха услышав эти упрёки, вдруг отвёл от Асакуры испепеляющий взгляд и осознал правоту байкера.

– Прошу прощенья, дамы, – глубоко вдохнув и поправив немного разорванную у плеч рубашку, с большим трудом вернул себе самообладание Шварц, лишь искоса видя, как златовласка и шатенка смотрят то на него, то на Йо испуганными взглядами. И это неудивительно, ведь драка могла привести к любым последствиям: лично Генрихом овладело неимоверное желание придушить Асакуру, который явно спровоцировал его.

Когда он сказал о том, что им не понадобится оружие, он не имел в виду, что на счёт «три» они вцепятся друг другу в глотки и начнут борьбу, как оголодавшие шакалы. Нет. Он, прекрасно помня, как Анна отреагировала на его безрассудное поведение, старался на этот раз решить дело мирно. Шварц ясно и чётко, подкрепив слова тем, что ему бы не хотелось жертв, постарался объяснить Асакуре расклад: он перестаёт даже думать об Анне, а взамен его жалкая жизнь остаётся при нём.

Однако стоило аристократу лишь допустить мысль о своей победе, как самый сильный шаман деревни, даже толком не осознавший своих слов, тут же сказал о том, что, какая жалость, но именно сейчас он о ней снова подумал. Провокация? Однозначно. Но что-то в Йо ощутимо щёлкало и толкало говорить такие безрассудные вещи. Итогом сего стала драка, которую Шварц так хотел избежать, но на подсознательном уровне он чувствовал, как реагирует на самоконтроль его горячая кровь, отравленная чувствами заядлого собственника.

– Асакура, – стерев кровь с губы и тяжело дыша, обратился к шаману аристократ, – я тебя предупредил, – после этих слов, снова говорящих всем окружающим о реальной угрозе, граф развернулся и собирался уйти, только теперь почувствовав, что падение с лестниц не прошло ему даром. Однако стоило ему сделать лишь шаг, как в спину донёсся точно такой же уверенный в себе и глубоко дышавший голос шамана, державшегося одной рукой за плечо северянина, а другой – за рёбра, которые, слава духам, не были сломаны.

– Я тебя тоже, – этими словами Йо хотел сказать, что он не сдастся и будет бороться за Анну до самого конца, и, к несчастью здравого смысла, Генрих, сузивший взгляд и сжавший кулаки, это прекрасно понял.

– Тогда ты будешь первым в списке тех, кто покинет этот мир, – единственное, что остановило Шварца от новой волны агрессии, это девушки, лица которых он не мог заставить искажаться от ужаса – такое уж у него было воспитание. Но угрозу он всё же отправил в адрес неуёмного и подписавшего самому себе смертный приговор шамана.

– Лишь в списке... – теперь ярко почувствовав боль в голове, которая тоже окрасилась алой кровью, сквозь зубы прошипел Йо, однако, несмотря на дискомфорт, он всё же увидел то, как аристократ, и сам претерпевая боль побоев, собрал всё своё упрямство в кулак и пошёл прочь от этого места, чтобы не отсрочивать больше то, что теперь было желаннее всего на свете.

Говоря о желаниях, стоит сказать, что самыми искренними и, наверное, уже поднадоевшими королю духов были просьбы, а точнее мольбы Патчей, которые даже и не знали, куда бежать и за кого хвататься. Да-да, именно «за кого». Теперь команды распались, и шаманы будут сражаться один на один, а значит – даже друзья становились соперниками, и чаще всего именно у них возникали столкновения и конфликты, которые приходилось улаживать методом: «Встань между драчунами – получи в пятак».

Все участники, ждавшие своего часа, находились в раздевалках под трибунами стадиона, собираясь с мыслями, но даже через бетонные стены слыша, как приветствует всех Голдва и желает им удачи. Коридоры «патрулировали» Патчи, смотревшие за порядком и действительно мечтающие больше самих шаманов о завершении турнира.

Как раз сейчас, двигаясь к выходу, два молодых и очень уставших члена совета, с трудом несших груз ответственности за спокойное проведение соревнований, потирали устало шеи, пытаясь разогнать навалившуюся так некстати хандру.