Чтение онлайн

– Мне очень жаль, Рен, что вам придётся вновь рисковать своими жизнями и исправлять мои ошибки, – не поднимая головы, чувствовал себя англичанин хуже, чем нашкодивший школьник, который принёс лишь только ущерб и беды. – Но вы должны остановить Генриха, иначе всё, за что мы боролись с Хао пять лет назад, было напрасным.

– Напрасной будет лишь твоя жертва, Лайсерг, – сделав несколько шагов навстречу своему протеже, категорично перечеркнул Рио своей рукой все слова малахитового принца. – Неужели ты думаешь, что нам будет легко жить в мире, который станет результатом твоей жертвы?

– Рио... – уже было замотал головой детектив, дабы успокоить байкера, радеющего за своих друзей больше, чем за самого себя, но Умемия не стал его слушать, да и вообще, словно переменный ветер, дернулся в сторону и с едва уловимой злостью и главное неожиданностью приказал:

– Господин Йо, да скажите вы уже что-нибудь!

Нечасто можно было услышать в голосе Рио осуждение по отношению к Асакуре – человеку и шаману, которого он очень почитал за его доброту и мудрость. Но сейчас Йо был ещё хуже, чем в первые часы, когда раскрылись все карты. Он и раньше, конечно, молчал, но, по крайней мере, хоть изредка, но посылал в сторону детектива молчаливо разочарованный и осуждающий взгляд. Сейчас же даже этого не было.

Он стоял лицом к Лайсергу, как и все остальные, только вот его взгляд намертво прирос к какому-то микроскопическому камешку на земле слева от него. Нельзя было даже предположить, о чём он думает, потому что весь его вид говорил о том, что его здесь нет. Даже неистовая мольба байкера не шелохнула в нём реакции, лишь вновь давая даузеру понять, что для их дружбы всё кончено, не осталось больше шанса, а в воздухе повисло ярко ощутимое сообщение: «Сердце друга недоступно или находится вне зоны действия сети. Не пытайтесь ему более звонить».

А чего он в принципе ждал? Что Йо простит его – смилуется и поменяет гнев на милость, учтя его жертву? Глупо... Очень глупо было бы так думать. Нет прощения тому, что он предал его, есть лишь кара, которую Лайсерг был твёрдо и уверенно готов принять, тем более что Люцифер наконец-то решил о себе напомнить, вновь открыв за спиной детектива портал, загоревшийся нежно фиолетовым цветом.

– Хватит, Рио, – не развернувшись, а лишь слегка кинув взгляд на портал за спиной, чтобы убедиться, что всё это происходит взаправду, окончательно сдался Лайсерг. Время, данное ему на прощание с друзьями, подошло к концу, но, если говорить честно, лучше б его и не было вовсе.

Прощаться всегда тяжело, и не потому что вы никогда больше не увидите дорогого лица, а потому что вам будет не хватать тех эмоций, которые он вам дарил.

Наступил тот момент, когда сердце кричало «нет», а разум говорил: «Ничего не поделаешь». Хоть все и понимали, что иного пути нет, и для того, чтобы спасти не только Анну, но и весь мир, им придётся принести очень большую жертву, крепкие узы дружбы упорно не хотели рваться, из-за чего наступал молчаливый парадокс. Девушки бросались взглядами друг к другу, к любимым и дорогим друзьям, но слов не находилось, в отличие от Лайсерга, которому уже было пора, но прежде он был обязан кое-что сказать:

– Я знаю, что не имею права просить у тебя прощения, – ему даже не нужно было обращаться к этому человеку по имени, ведь все и в том числе адресат понимали, кому они посланы, выпадая на голову шамана, словно белый и свежий снег, дарующий прохладу, трезвость мысли и кратковременное спокойствие. – Но я хочу, чтобы ты знал, – слова давались тяжело, потому что шли бок о бок со страхом перед человеком, который мог не принять его искренности. – Мне правда очень жаль, что всё так вышло.

Но в ответ от Йо, минуя друзей, ждущих от него хоть каких-нибудь слов или действий, к Лайсергу донеслась тишина, говорящая то ли о непреклонности, то ли о жажде мести. Да-да, порой на боль, которую мы испытываем по чужой вине, мы стараемся ответить той же болью, чтобы тот человек понял, каково было лично тебе. Хочется, чтобы он испытал те же страдания и, в конце концов, понял, каково было тебе.

Но что потом? Неужели причинение другому человеку ответной боли принесёт счастье? Удовлетворение, возможно. Но лишь кратковременное, потому что позже останется лишь пустота, и с этим придётся как-то жить дальше.

Снова едва повернув голову в сторону и убедившись, что светящийся портал не только не погас, но и всё также настаивает на уходе Дитела, даузер выдохнул, не говоря больше ни слова и тем более ни такое болезненное «прощайте», после чего развернулся и сделал шаг навстречу порталу. Он освободит своих друзей, как от плена последнего испытания Земли, так и от себя самого. И пускай в последний раз, но он сделает хоть что-то правильно.

– Лайсерг!

– Стой, дурак!

– Остановись!

В разнобой в спину послышались крики девушек и друзей, которые кинулись вслед за безумцем, чтобы остановить его.

Однако вот он шаг, вот он два, и наконец Лайсерг был уже всего в паре сантиметров от врат, ведущих обратно в ад, как вдруг воздух разрезал звук скорости, слышимый всеми без исключения, и только что горевший нежно-фиалковым цветом портал вдруг погас и покрылся глубокими трещинами, словно разбитое зеркало.

Удар был не столько сильным, сколько метким, и его точность поразила даузера до такого состояния, что теперь он стоял не в силах шелохнуться и беспрерывно смотрел испуганно восторженным взглядом на небольшую воронку в камне. Она будто предупреждала его о том, что ещё один шаг, и следующий раз удар фурёку попадёт ему прямо в затылок, а никак не рядом.

Давящая и говорящая о многом тишина волновала друзей настолько, что казалось, каждый отчётливо слышит биение сердец и испуг друг друга. Допустить мысль о том, что инициатором подобных действий мог быть только Рен, судя по «почерку» атаки, было бы весьма очевидным и даже, можно сказать, уместным, только вот почему-то, не поворачиваясь назад ни на градус, Лайсерг был уверен, – поражён до глубины души, но уверен – что его остановил только он... Тот, кто, казалось бы, поставил на нём крест.

– Й-йо? – нерешительно, даже сам толком не понимая, какие он испытывает эмоции, произнёс Лайсерг, до коликов в животе боясь ошибиться, хотя и чувствуя, что он прав.

Медленные движения тела, разворачивающего детектива назад, были не капризом его желаний и драматично выжидающего момента. Нет. Дителу было очень страшно увидеть, что он прав. Почему? Да он и сам толком не знал. Единственное, что было неоспоримой истиной, открывшейся всем присутствующим без исключений, когда они с аналогичной осторожностью повернулись назад, было то, что Асакура тяжело дышал, будто в последний момент успел запрыгнуть в вагон отбывающего поезда, и теперь ослаблял хватку на рукоятке своего меча, который ещё секунду назад с испугом был выхвачен из ножен и сжат в своих руках без презрительного сомнения, затмившего его сердце.

– Господин Йо! – было обрадовался Рио, который искренне верил, что Асакура просто не сможет не простить Лайсерга, однако стоило ему повнимательнее приглядеться к учителю, как тут же за радостным воскликом последовала настороженность и растерянный взгляд.

Йо был сам не свой. За опущенной на глаза чёлкой виднелся ужас, воцарившейся в тот же миг, когда и пришло, а точнее залетело, словно торнадо, осознание собственной жестокости. В голове крутился только один вопрос, никак не связанный с Дителом: «Как же он докатился до такого?».