Чтение онлайн

— Не нужно, — говорю я. — Вообще, думаю, посмотрю фильм.

— В постели?

— На диване. Пора сменить обстановку.

Он улыбается — медленно, немного наискосок, и кивает.

— Хорошая мысль.

— Присоединишься? Ну, если у тебя найдется время.

Габриэль делает глоток кофе, прежде чем ответить.

— Ага. Думаю, присоединюсь.

После завтрака я переодеваюсь в чистую одежду и устраиваюсь на огромной секции в ТВ-комнате. Это отдельное пространство, далеко от парадной гостиной — с плотными шторами и экраном почти во всю стену. Квартира безумно просторная, особенно учитывая, что досталась ему как декорация для счастливого брака, но в этом тоже есть свои плюсы.

Габриэль появляется спустя час, судя по влажным волосам — после душа. Он смеется, увидев, что я смотрю.

— Этот?

— Она адвокат, — защищаю я свой выбор.

На экране блондинка в розовом купальнике расхаживает по кампусу Гарварда, недооцененная каждым встречным.

Габриэль садится рядом, вытягивает длинные ноги и кладет их на кофейный столик. Я колеблюсь всего мгновение, потом хватаю подушку и кидаю ему на колени.

Он смотрит на меня с легким удивлением.

— Оставайся, — говорю я и устраиваюсь, положив голову ему на колени.

Удивительно удобно. Слишком удобно.

Через пару неуверенных секунд он кладет руку мне на талию. Другой же отводит несколько прядей с моего лица. Я смотрю на экран и прикусываю губу.

Наконец, решаюсь.

— Не знаю, кто мы друг для друга, — говорю я. — Или что было сегодня утром.

Его рука замирает на моем плече. Но я не останавливаюсь. Проглатываю неприятное чувство в груди и продолжаю.

— Честно? Не знаю, глупо ли это — начинать тебе доверять. Но не хочу притворяться, что мне это не нравится… все это.

Он смотрит на меня, и выражение лица меняется. Улыбка становится мягче, без привычной ухмылки. Большой палец касается моей щеки.

— Это чувство очень взаимно, принцесса.

— Ой.

— Перемирие? — спрашивает он.

Я киваю.

— Перемирие.

Он наклоняется, прижимается губами к моим — теперь уже знакомыми. Теплыми. Надежными. Поцелуем, от которого внутри расползается мягкое, жидкое тепло.

— Это значит, — шепчет он, — что я выбираю следующий фильм.

— Я знала, у тебя есть скрытые мотивы.

Он смеется, откидывается на спинку дивана и обнимает меня, не отпуская всю оставшуюся часть фильма.

Грипп у Конни прошел быстро. На следующий день она уже работала из дома — и настояла, чтобы я пошел в офис. Но при этом улыбалась.

В «Томпсон Интерпрайзес» царило хорошее настроение, что само по себе вызывало беспокойство. Сделка с фирмой из Лас-Вегаса, партнерство с которой началось после командировки туда, набирала обороты, и я стоял у ее руля. Это означало череду бесконечных встреч и звонков — но именно так я предпочитаю работать. Телефонные переговоры лучше, чем бесконечные цепочки писем.

Когда день, насыщенный задачами, наконец заканчивается, я возвращаюсь домой и застаю Констанцию, прислонившуюся к кухонному острову. Листающую что-то на телефоне. Судя по одежде, она тоже только вернулась с работы: блузка заправлена в серую юбку-карандаш, каблуки, собранные в хвост волосы.

Она выглядит профессионально — так, как я ее всегда знал. Целеустремленной, собранной. Но теперь знаю и другую сторону Конни — ту, что смотрит старые фильмы, уткнувшись мне в колени.

С тех пор как закончил юридический, я ни с кем не жил. Даже через миллион лет бы не подумал, что первым человеком, с кем это произойдет, станет Констанция Коннован.

И, надо признать, вовсе не жалуюсь.

Она поднимает глаза и улыбается — мягко.

— Привет.

— Привет.

— Я как раз собиралась заказать еду. Хочешь?

— Да, умираю с голоду. Что ты выбрала?

Она наклоняется над кухонным островом, упирается локтями в мраморную столешницу. От этого движения ее тело плавно изгибается — и я вспоминаю, как та выглядела в той же позе, только не здесь, а над диваном. Желание приходит быстро, остро.

— Мне нравится одно тайское место, — говорит она.

— Настроена на острое?

— Думаю, да, — ее глаза блестят, и в них вспыхивает знакомая озорная искра. — А ты?

Я обхожу стойку, встаю рядом.

— Определенно.

— Тогда закажу самое острое из меню.

— Два.

Она усмехается и берет телефон. Я наблюдаю за ее пальцами, скользящими по экрану, а потом провожу ладонью вдоль позвоночника, легко касаясь ткани на спине. Прослеживаю линию юбки, а затем скольжу ниже, касаясь округлостей под поясом.

Конни хихикает.

— Что ты делаешь?

— Просто здороваюсь, — шепчу я и наклоняюсь, целуя ее в шею.

С тихим выдохом она кладет телефон на столешницу.

— Еда будет через двадцать минут.

— Целая вечность, — говорю я.

Конни поворачивается ко мне, прищуриваясь.

— Я написала в примечании: «Пожалуйста, сделайте по-настоящему остро».

Я откидываю голову Конни назад и касаюсь ее губ своими.

— Давай, принцесса.

Она целует меня в ответ. А через двадцать минут мы уже сидим за кухонным столом, уставленным коробками с едой на вынос. От одного только аромата слегка щиплет глаза.

— Ну что, — говорит она. — Пора пробовать.

Я тянусь за карри. Улыбаюсь. По-детски, но в этом весь наш стиль — мы всегда соревновались. Даже в мелочах.

— Как работа? — спрашиваю я.

И вижу, как она загорается. Пока накладывает себе еду, рассказывает о грядущей конференции и проекте, который ее захватил. Я слушаю, рот слегка обжигает.

— Но, — говорит она, — я все еще злюсь на Алека из-за сделки с «Никуром».

— А, то самое приобретение, с которого тебя сняли?

— Да.

— Он поступил несправедливо.

— В этом не было необходимости, — говорит она, разрезая кусок курицы. — Заключительные переговоры уже на следующей неделе, и я — единственная, кто в курсе всех нюансов. Если бы мой уход действительно шел на пользу компании, я бы и слова не сказала. Но мы оба знаем, что это просто из-за…

— Меня, — заканчиваю я.

Она смотрит на меня, и в глазах меркнет разочарование. На солнце у нее проступили новые веснушки — мягкие, разбросанные по щекам и лбу, как россыпь янтаря.