Луис Альберто
Шрифт:
– Нам не о чем с тобой разговаривать, уже поздно.
– Это даже хорошо. Нам с тобой никто не помешает.
От страха у женщины перехватило дыхание. Она отступила два шага и грозно сказала:
– Отойди от меня, а то я буду кричать.
– Зачем тебе кричать? Ведь я не делал тебе ничего плохого. Пока. – Намис зло рассмеялся.
Вдруг невдалеке послышались быстрые шаги и голос Петера:
– Корасон, подожди! – кричал он.
Лавочник со злостью оглянулся на него и сплюнул:
– Ну вот, не дали поговорить!
– Корасон, я хотел дать тебе немного копчёной рыбы! – сказал Петер, подбежав, тяжело дыша. – Но ты уже ушла. – Тут он заметил Намиса. – Добрый вечер, – сказал он и с подозрением посмотрел в лицо лавочника. – Я вам не помешал?
– Нет, что ты! – поспешила сказать Корасон. – Я уже попрощалась с Намисом и собиралась идти домой. Ты проводишь меня?
– Конечно, провожу, – улыбнулся Петер.
Корасон взяла его под руку, повернулась к лавочнику и сказала, любезно улыбаясь:
– Спокойной ночи, Намис. Очень рада была тебя видеть.
– Всего доброго, – буркнул тот в ответ и, повернувшись к ним спиной, побрёл к себе в лавку.
Когда Петер и Корасон подошли к дому, было уже далеко за полночь.
– Спасибо тебе, что проводил меня, – ласково сказала женщина.
Лицо её при лунном свете показалось Петеру настолько красивым, что он смущённо опустил глаза.
– Ты придёшь завтра? – спросил он робко.
– Конечно, приду.
– Приходи, я буду тебя ждал.
– Не ждал, а ждать, – поправила Корасон, она не рассмеялась, как обычно. Ей было приятно слышать эти слова. Взглянув на мужчину, который стоял сейчас перед ней и смущался, как мальчишка, она вдруг почувствовала себя очень счастливой женщиной. Она даже не могла объяснить себе, почему это случилось, да и не пыталась этого сделать.
Корасон просто встала на цыпочки, быстро поцеловала его в щёку и, пока он не опомнился, убежала в дом.
А Петер ещё долго стоял перед её хижиной и всматривался в тёмные окна, неизвестно чему улыбаясь.
Когда он вернулся в лачугу Татава, уже светало. Пытаясь не разбудить старика, Петер тихо вошёл в комнату, но споткнулся о стул. Стул упал, сильно загремев.
– А… ты уже вернулся? – тихо спросил Татав.
– Да, вернулся, – ответил Петер, стараясь придать своему голосу как можно больше равнодушия.
– Ну как? – Татав не хотел заканчивать разговор.
– Что как?
– Я спрашиваю, как твои дела с Корасон?
– Я проводил её домой, – сказал Петер, раздеваясь.
– Ну, это я и без тебя понял. А что было дальше?
– Ничего не было. Проводил и вернулся домой.
– Что ты говоришь?! – старик тихо засмеялся. – А я думал, она живёт в нашей деревне.
– Конечно, а где ещё?
– Но за это время деревню можно было обойти десять раз. А ты говоришь, что только проводил, и всё. Ну, не хочешь говорить – не надо.
Старик повернулся на другой бок и скоро захрапел.
А Петер так и не смог уснуть. Он лежал на кровати и смотрел в потолок, думая об удивительной женщине, которая недавно поцеловала его. До самого утра Петер так и не уснул…
На следующий день, утром, когда Татав проснулся, Петера уже не было. Старик подумал, что он во дворе, но и там его не оказалось.
– Странно, куда он мог пойти? – спросил Татав своё отражение в тазу с водой и пожал плечами. Потом зачерпнул пригоршню воды и стал умываться.
А Петер с рассветом встал с постели, наскоро позавтракал и отправился к Намису, строить коптильню. Когда лавочник проснулся и вышел на порог своей лавки, сладко потягиваясь, мужчина уже был там.
– A-а, это ты. Пришёл строить коптильню? А почему ещё не работаешь?
– Потому, – спокойно ответил Петер, с презрением глядя на толстого противного старика, – что вы не указали мне место, где строить.
– Вон там, – Намис ткнул пальцем в угол двора.
– Хорошо, – ответил Петер и принялся за работу.
Через три дня коптильня была готова. Петер соорудил её не хуже, чем коптильню Татава, но и ничуть не лучше.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Бедная, бедная Марианна! Опять она одна одинёшенька в чужом городе. Опять судьба (недаром люди прозвали её «злодейкой»!) посмеялась над ней, дала каплю надежды, и тут же бросила свою жертву в эти незнакомые улицы, в эту шумную, пёструю, грязную и равнодушную толпу… Вот она – вожделенная Индия! Загадочная страна, о которой они с Луисом так мечтали, куда так стремились! В их разговорах и планах Индия неизменно рисовалась как благословенная, далёкая, прекрасная и манящая страна. «Не счесть алмазов в каменных пещерах, не счесть жемчужин в море полуденном, в далёкой Индии чудес!» – вот что пелось об этой стране. Мечтая о поездке в Индию, Марианна видела себя весёлой, счастливой, на берегу Ганга, на золотом пляже в шезлонге, среди благодатной природы и нарядной публики, рядом с заботливым и любящим мужем… А сколько дивных, незабываемых легенд было связано с Индией!
Марианна особенно любила чудесную легенду об индийской красавице реке Ганг. Ганга, гласила индуистская мифология, – это небесная река, спустившаяся на землю и ставшая рекой Ганг. Светлые, чистые, прозрачные её воды почитаемы индусами как священные. К этой священной реке на протяжении веков устремляются паломники в надежде, что её чудесные воды снимут их страдания, излечат от болезней, разбудят новые жизненные силы. Люди верили и шли сюда за тысячи верст. Слава о священной реке росла и распространялась по всему миру. К истокам Ганга у городов Хардвар и Варанаси, в том месте, где в неё впадает река Джамна, стремились многотысячные толпы людей, жаждавших исцеления, помощи и согласно мифу река приносила исцеление, спасала, помогала…
Вспоминая сейчас эти мифы и легенды, Марианна с горечью понимала, что многое – если не всё! – в этих красивых легендах – выдумка, обыкновенные сказки для доверчивых, обездоленных, надеющихся на чудо, наивных людей. Если воды Ганга так чудесно лечат телесные и душевные раны, если несут исцеление и помощь, то почему здесь, на этих индийских улицах, такое множество несчастных, нищих, больных, увечных, калек? На них страшно смотреть – их раны зияют, одни снуют в толпе, что-то ищут, что-то клянчат, другие сидят неподвижно, кто-то раскачивается в такт какой-то заунывной, тягучей, нескончаемой песне, чёрные, иссохшие, больше похожие на скелеты, чем на живых людей. Почему они не спешат омыть свои раны и язвы в благословенной реке? Почему не идут окунуться, чтобы исцелиться, омолодиться, обрести облик человеческий? Ответ прост: между мифами и реальной жизнью – пропасть.
В реальной жизни – Марианна одинокая, бесприютная, с израненной душой, без единого пайса в кармане, без работы, потерявшая всякую надежду на спасение, бредёт под палящим солнцем по этим незнакомым улицам, сама не зная, куда, не ведая, что же с ней будет, где искать спасения, прекрасно понимая, что никакая, даже самая расчудесная река ей не поможет. Не поможет и не спасёт, как не спасла всех этих несчастных, коих здесь превеликое множество, буквально на каждом шагу, протягивающих к ней свои костлявые руки, молящих и взывающих о помощи.