Чтение онлайн

Марианна слушала и горько вздыхала. Она вспомнила, что и её мужчины – Луис и Бето – тоже обожали свои машины. Сейчас ей было грустно сознавать, как глупо вела она себя, когда ревновала Луиса к его синему «мерседесу». Что говорить, теперь она была бы умнее, не обижала бы своего мужа понапрасну, не заставляла бы его страдать…

Незаметно доехали они до Святого Сингха, его невысокие корпуса стояли как бы в зелёных шатрах. Впервые Марианна увидела красавцев баобабов, роскошные зонтиковые акации заслоняли огромное пространство парка от палящих солнечных лучей, слышен был птичий щебет, такой заливистый, какого Марианна не слышала никогда. И такой роскошной растительности она тоже не видела никогда, даже на самых знаменитых курортах. Она вышла из машины, восхищённая, удивляясь щедрости и изобретательности природы, создавшей такие деревья, такие благоухающие кустарники!

Тангам оставила машину у въезда в парк, и они с Марианной пошли по центральной аллее по направлению к главному корпусу, где их ожидал доктор Кумар.

Он вышел к ним навстречу и, что особенно подкупило Марианну, без лишних формальностей перешёл к делу. Он сразу предупредил, что на первых порах назначает её своей помощницей, которую давно искал. Обязанности? Нечто среднее между санитаркой, медсестрой и секретарём. Она будет сопровождать его при обходе больных, для неё всегда найдётся немало дел. Ему давно уже необходима была помощница – серьёзный, исполнительный человек. Медсёстры у них загружены до отказа, и в такой, например, день, как сегодня, ещё одна пара рук просто необходима.

– Сегодня, – пояснил доктор Кумар, – в Мадрасском порту произошёл пожар на очень крупном лайнере «Тамиланд», есть жертвы, много жертв. К нам привезли тридцать пострадавших. Им уже оказана помощь. Но ведь это наша работа, наши будни, – усмехнулся он, – и вы, моя новая помощница, надеюсь, это понимаете.

– Да, да, – заторопилась Марианна, – конечно… Но что мне надо делать сейчас?

– Сейчас, – отвечал доктор, вставая и приглашая за собой женщин, – я провожу вас в вашу квартиру, потом мы все вместе пообедаем в нашей столовой, ты, Тангам, не откажешься перекусить с нами? А потом мы с мадам Марианной тебя проводим. А мадам Марианну я зачисляю в штат с сегодняшнего дня.

Они шли по парку, вдыхая изумительно чистый воздух, напоенный ароматом цветов и трав. Это место на земле можно было бы назвать раем, если бы не встречались бледные, измождённые лица людей в больничных пижамах и халатах. Многие из них сидели на скамейках и в беседках, другие медленно прогуливались, кто, опираясь на палку, кто на костылях, некоторые тихо катили инвалидные коляски, заменявшие им потерянные ноги. Навстречу им, приветливо улыбаясь, спешила маленькая сухонькая индуска в белом халате и белой шапочке, оттенявшей её тёмнокожее лицо. Это была кастелянша Дхангар, и доктор представил женщин друг другу. О Марианне он сказал: «Моя новая помощница» – и поручил Дхангар проводить в её квартиру и выдать, как он выразился, «обмундирование».

Комната, отведённая Марианне, была на втором этаже трёхэтажного здания, где жили сотрудники – одинокие и с семьями. На этом же этаже были ещё две комнаты, и для них предназначалась ванная, туалет и кухня с электрической плитой, холодильником и полным набором кухонной утвари – кофемолок, скороварок и посудомоечных агрегатов. Бельё сдавалось в стирку каждую неделю, и всё это было бесплатно.

Никаких вещей у Марианны не было, так что задерживаться в комнате ей было незачем. Вместе с кастеляншей они отправились за экипировкой – белым халатом, шапочкой, специальной обувью.

Белоснежная униформа удивительно шла Марианне, и когда она в сопровождении Дхангар вошла в столовую, Тангам не удержалась от возгласа восхищения.

– Да вы просто мисс Вселенная, Марианна! – воскликнула она и, наклонившись к ней, прошептала: – За что же мы обвиняли Дориану? Она была права, когда испугалась за Поля!

Доктор Ауробиндо Кумар тоже оценивающе оглядел Марианну и, кажется, остался доволен: лёгкая, с быстрыми движениями, именно такой должна быть помощница.

Пока Марианна отсутствовала, Тангам в нескольких словах рассказала Кумару о её бедственном положении, и доктор не только назначил ей зарплату медсестры, но и распорядился выдать аванс. Действительно, Марианне необходимо было купить себе что-нибудь из одежды – на первое время хотя бы туфли и смену белья. Похоже, было, что ещё немного терпения – и жизнь Марианны наладится. Чувствуя поддержку и помощь этих уважаемых людей, Марианна была полна желания работать, оправдать доверие Тангам и доктора, отплатить им добром за добро. В таком душевном комфорте она распрощалась с Тангам, которая и сама торопилась, понимая, что доктора задерживать нельзя.

Было шесть часов вечера, и надо было начинать вечерний обход. Доктор Кумар и Марианна сидели в ординаторской, и врач инструктировал свою новую сотрудницу. Марианна внимательно слушала.

– Вот вам блокнот и авторучка, – передавая эти предметы Марианне, говорил доктор Кумар. – Вы будете записывать всё, что я вам буду говорить. Особенно прошу вас заносить на бумагу все просьбы и жалобы больных – сёстры не успевают это делать, они записывают назначения врачей, медикаменты, процедуры, диету. А у больных бывают ещё и посторонние просьбы, то есть не касающиеся лечения как такового: позвонить кому-то по телефону, навести какие-либо справки, достать книгу, да мало ли что? Наша обязанность – предоставить больному всё, что в наших силах, в пределах разумного, конечно. Ну-с, – произнёс он, вставая, – желаю удачи! Помните, что нет благородней профессии, чем профессия медика – кем бы он ни был, от нянечки до профессора. Я буду рад, если вы полюбите эту работу, хотя многие её и не выдерживают.

Разговаривая так, доктор и Марианна дошли до лечебного корпуса и ступили в его белые стены. Переступая этот порог, Марианна про себя произнесла несколько слов молитвы, прося Всевышнего быть милостивым к ней и дать силы для этой новой и пугающей работы! Внутри её гулял какой-то неприятный холодок, и Марианна ясно понимала, что это не простое волнение, это страх. Но когда доктор открыл дверь и вошёл в первую палату, Марианна заняла место за его правым плечом и почувствовала, что этот человек не даст её в обиду, не даст ей пропасть.

Сосредоточившись на том, что ей говорил доктор Кумар, Марианна не заметила, как к ним присоединились ещё две женщины – очевидно, медсёстры и высокий, полный индус – лечащий врач. Образовалась группа из пяти человек, где Ауробиндо Кумар был главным. Он и по рангу был главным врачом отделения и то, что это авторитетный и опытный специалист, было видно по всему: по тому, как он разговаривал с больными и как те отвечали ему, и с каким вниманием и даже подобострастием слушал его медперсонал, коллеги.

Марианна была с ним рядом, и это придавало ей уверенности. В её блокноте уже появились первые записи – число, день, час, номера палат, имена больных.

Больные были тяжёлые. День сегодня был прекрасный, не жаркий, и выздоравливающие, те, кто мог передвигаться, прогуливались в саду. В палатах, на специальных огромных кроватях, управляемых педалями, лежали люди, сломленные болезнью. Иссохшие тела, потемневшие лица, ввалившиеся рты, лихорадочно блестевшие глаза, в которых читалась мольба и… надежда, надежда и… мольба. Почти все палаты были рассчитаны на две кровати, и только в некоторых кровать была одна. На них лежали «тяжёлые» и нередко те, перед недугами которых медицина была бессильна.

В одной из таких одиночных палат на кровати под тёплым одеялом лежал пожилой индус с редкими седыми волосами, с глубокими морщинами на измождённом лице. Заглянув через плечо доктора Кумара в историю болезни этого старика, Марианна с несказанным удивлением узнала, что это вовсе не старик, а молодой человек двадцати семи лет! Она содрогнулась при виде того, что может сделать с человеком болезнь. Она не поняла диагноза, который был написан по-латыни, но дальше на хорошо знакомом ей английском языке было написано: «Понижение тонуса тканей. Пониженное артериальное давление вследствие инфекционно-нервно-эндокринных заболеваний. Резкие головные боли, головокружение, невозможность стоять на ногах, самостоятельно передвигаться. Состояние больного постоянно ухудшается». Не надо было быть врачом, чтобы понимать: жизнь в этом теле едва теплится.