Чтение онлайн

— Ardulgyu prus urot!

Свет проносится по горлу человека с ружьем, и его голова скатывается с плеч прежде, чем тело падает, открывая стоящую позади девочку-подростка. Она опускает сияющий синий меч, наклоняется и смотрит на человека, внутри которого я заперта. Одетая в облегающий желтый наряд, она сверкает серебряными глазами, похожими на звезды, а её белые, залитые лунным светом волосы убраны назад. Кровавые полосы пятнают её.

— Ты вегодианка, — говорит тело, в котором я нахожусь.

Она подходит ближе и наклоняет голову набок.

— Ты ранен, мальчик? Твои родители? Можешь идти?

— Нет, — отвечаю я… то есть он, скрывая порез на колене. — Родителей нет, — выдавливает он, и влага стекает по его щекам. — И да. Я могу идти.

Девочка выпрямляется, вкладывая сияющий синий клинок в ножны.

— Тогда я отведу тебя в безопасное место. Идем, человек. Не отставай.

Сон рассыпается, и я возвращаюсь в ад.

— Что это… — я облизываю пересохшие губы. — Что это было?

— Память. Моя, — ворчит ночной странник, прежде чем пробормотать что-то на дарьюнском. — Когда люди боятся магии, война неизбежна, и невинные дети обычно попадают под перекрестный огонь.

Когда я пытаюсь сесть, существо вырывается из-под моря костей. Черепа, оторванные конечности и брызги крови разлетаются в стороны, когда когти монстра тянутся ко мне, жаждя моей плоти.

— Zahan Riganun, — произношу я; слова, сказанные мною в детстве, легко слетают с языка.

Белые ленты вырываются из моей кожи. Подобно мечам, стремительные и текучие, они пронзают головы, тела и конечности, разрывая плоть и отделяя её от костей.

— Спасибо, — бормочет ночной странник, когда мы переступаем через трупы. Мои руки сильнее сжимают его рубашку, и меня охватывает непреодолимая усталость. Я прижимаю голову к его груди и смотрю на лунные цветы, прорастающие у ног ночного странника на каждом шагу.

Мы подходим к выходу из Врат Ада; стены расщелины затянуты стекающей черной кровью, отливающей красным в лунном свете. Серун бормочет несколько невнятных слов, слегка меняя положение. Тени отслаиваются от него, скользя по моей коже, словно руки любовника, и без особых усилий с его стороны я оказываюсь на спине ночного странника. Мои руки лениво обхватывают его плечи, а тени обвивают мои запястья, удерживая меня.

С невероятной скоростью ночной странник цепляется за неровную стену и карабкается к небу. Когда мы достигаем поверхности, воздух становится резким, и я вздрагиваю. Серун снова берет меня на руки — мое тело слишком слабо, чтобы протестовать, — и сквозь пелену в глазах я вижу, как Врата Ада с шипением закрываются за нами.

Я смотрю на небо и красную луну. Матери там больше нет; молоко начинает течь сквозь полумесяц, смягчая красный цвет, пока серебро снова не заливает город. Высокие здания стоят в тишине; крики, доносившиеся снизу, теперь поглощены тьмой.

— Мой брат. Где мой брат? — шепчу я.

— Я мог спасти только тебя, — говорит он. — К тому же, он не захотел бы видеть тебя такой. Твой гламур разрушен.

То, что Джакс говорил в вентиляции о Лорде Вампиров, теперь горит в моем мозгу еще ярче, когда я вижу его истинное лицо. «Всё, что у нас есть, — это слухи о том, что оно скрывает свою личность в тенях».

Мои пальцы сжимаются на рукаве его рубашки, и я в упор смотрю на ночного странника:

— Это ведь из-за тебя, верно, Серун? Ты Лорд Нижнего города и всё это время обманывал меня.

Холодные малиновые глаза останавливаются на мне, и уголок его рта изгибается в ухмылке.

— У тебя был выбор. Умереть или испить моей крови.

Я отстраняюсь, пытаясь отвести взгляд от этого «прекрасного трупа» и найти путь к спасению.

Его хватка вокруг моих ног усиливается, но рука на спине расслабляется. Щелчок пальцев — и тьма окутывает меня.

— Я бы предпочел не тащить тебя, кричащую и брыкающуюся, весь путь до Затонувшего города, kamai. Спи крепко.

— Серун, — цежу я, но при вдохе тени проникают в мой рот и ноздри, захватывая тело и превращая разум в туман.

— В следующий раз, когда ты проснешься, ты восстанешь на своем смертном одре, — говорит он, и его руки сильнее сжимаются вокруг меня, пока я окончательно обмякаю. — Не заставляй меня ждать слишком долго.

Глава 30

ПРОСТИ МЕНЯ

Я стою в темноте. Пустота? Трудно сказать. И всё же я слышу тихое дыхание. Но мне не страшно.

Это не пугает меня.

Я не двигаюсь. Я жду.

Из темноты начинают проступать слабые очертания, сопровождаемые звуком, полным глубокой скорби, которая пронзает мое сердце. Затем появляется он. Он скрыт под плащом с капюшоном, всё еще пытаясь сохранить свою внешность в тайне.

Ночной странник, который спас меня.

Ночной странник, которого я целовала.

Ночной странник, которого я укусила.

— Что тебе от меня нужно? — спрашиваю я.

Его пальцы вздрагивают; он поднимает руки и снимает мой гламур, обнажая мою суть.

— Я хочу быть твоей памятью. Твоим настоящим. Твоим будущим, — говорит он, и слова эхом перекрывают друг друга тысячу раз в одно мгновение, но я отчетливо слышу каждое из них.

Мои глаза сужаются, ладони сжимаются в кулаки.

— А если я этого не хочу? Что, если всё, чего я хочу, — это вернуться домой?

Длинные, холодные и элегантные пальцы ложатся мне на плечи.

— Дома больше нет. Alti pres, Сая Клеймор.

Слова, которые должны были звучать для меня чуждо, ломаются и обретают смысл в моем сознании. Прости меня.

Не говоря больше ни слова, я падаю на колени в поклонении существу, которое не является богом. Я не хочу этой жизни, но я принимаю её.

И я разрушу её изнутри.

Глава 31

СКЛЕП

Говорят, смерть похожа на погружение в сон. Безмятежное. Даже процесс гниения и погружения в землю, чтобы помочь чему-то вырасти, может казаться чем-то неземным. Но что насчет перерождения?

Я вдыхаю, и сдавливающая боль оседает в горле, усиливаясь на выдохе. Еще один вдох — и мою грудь охватывает пламя. После третьего вдоха мышцы начинают расслабляться, и я выкашливаю землю.