Чтение онлайн

Я не суевръ, перечиталъ въ свое время кучу книгъ и могу назвать себя въ нкоторомъ род ученымъ. Несмотря на свои семьдесятъ лтъ, я имю еще свжую память и бодрыя ноги. Не принимайте же словъ моихъ за мнніе невжды, если я скажу вамъ, что никогда еще не было да и не будетъ книги подобной Робинзону Крузо; я обращался къ ней въ продолженіе многихъ лтъ, обыкновенно покуривая свою трубочку, и Робинзонъ всегда былъ мн истиннымъ другомъ, во всхъ трудностяхъ этой земной жизни. Когда я не въ дух, открываю Робинзона Крузо. Нуженъ ли мн совтъ, беру Робинзона Крузо. Надостъ ли, бывало, жена, случится ли и въ настоящее время хлебнуть лишнее, опять за Робинзона Крузо. Шесть новыхъ экземпляровъ этой книги истрепались въ моихъ рукахъ. А намедни миледи, въ день рожденія, подарила мн седьмой. Я на радостяхъ куликнулъ было немножко, но Робинзонъ Крузо скорехонько отрезвилъ меня. Цна ему четыре шиллинга и шесть пенсовъ, въ голубомъ переплет и съ придачею картинки.

А вдь объ алмаз-то никакъ я еще не сказалъ ни слова, а? Все брожу да ищу, а гд и чего самъ не знаю. Нтъ, ужь видно придется взятъ новый листъ бумаги, и съ вашего позволенія, читатель, начать сызнова.

Немного повыше я упоминалъ о моей госпож… Ну-съ, такъ алмазу никогда бы не попасть въ нашъ домъ, откуда онъ былъ потомъ похищенъ, еслибы дочь миледи не получила его въ подарокъ, а дочь миледи никакъ не могла бы получить его въ подарокъ; еслибы не мать ея, миледи, которая (въ страданіяхъ и мукахъ) произвела ее на свтъ. Слдовательно, начиная говорить о матери, мы начинаемъ нашъ разказъ издалека; а это, позвольте вамъ доложить, большое утшеніе для человка, которому поручено такое мудреное дло, какъ, напримръ, мн. Если вы хоть сколько-нибудь знакомы съ большимъ свтомъ, читатель, то вы, вроятно, слыхали о трехъ прекрасныхъ миссъ Гернкасль: миссъ Аделаид, миссъ Каролин и миссъ Юліи младшей, и, по моему мннію, самой красивой изъ трехъ; а мн, какъ вы сейчасъ увидите, легко было судить объ этомъ. Я поступилъ въ услуженіе къ старому лорду, отцу ихъ (хвала Всевышнему, что онъ не замшанъ въ предстоящей исторіи объ алмаз; ибо ни въ высшемъ, ни въ низшемъ кругу никогда не встрчалъ я человка съ такимъ длиннымъ языкомъ и съ такимъ неуживчивымъ нравомъ), да, такъ я говорю, что пятнадцати лтъ отъ роду поступилъ я въ домъ стараго лорда въ качеств пажа къ тремъ благороднымъ леди, дочерямъ его. Тамъ оставался я до замужества миссъ Юліи съ покойнымъ сэръ-Джономъ Вериндеръ. Славный былъ человкъ; онъ желалъ только одного, чтобъ имъ руководилъ кто-нибудь; и, между нами сказать, руководительница ему нашлась; а что всего лучше, сэръ-Джонъ повеселлъ, успокоился, сталъ толстть и жить себ припваючи съ того самаго дня какъ миледи повезла его подъ внецъ и вплоть до своей кончины, когда она приняла его послдній вздохъ и на вки закрыла ему глаза.

Я забылъ еще упомянуть о томъ, что вмст съ новобрачною и я перехалъ въ домъ и имніе ея супруга. «Сэръ-Джонъ,» сказала она мужу: — «я никакъ не могу обойдтись безъ Габріеля Бетереджъ.» «Миледи,» отвчалъ сэръ-Джонъ, — «я и самъ не могу обойдтись безъ него.» Такъ поступалъ онъ всегда относительно жены, и вотъ какимъ образомъ попалъ я къ нему въ услуженіе. Впрочемъ, мн было ршительно все равно, куда бы ни хать, лишь бы не разлучаться съ моею госпожой.

Замтивъ, что миледи интересовалась полевымъ хозяйствомъ, фермами и пр., я также началъ ими интересоваться, тмъ боле, что я самъ былъ седьмой сынъ одного бднаго фермера. Миледи сдлала меня помощникомъ управляющаго; я исполнялъ свою обязанность какъ нельзя лучше и за свое усердіе былъ, наконецъ, повышенъ. Нсколько лтъ спустя, — это было, если не ошибаюсь, въ понедльникъ, миледи — говоритъ мужу: «Сэръ-Джонъ, вашъ управляющій старъ и глупъ. Увольте его съ хорошимъ награжденіемъ, а на его мсто посидите Габріеля Бетереджъ.» На другой же день, стало-быть, во вторникъ, сэръ-Джонъ говоритъ ей: «Миледи, я уволилъ своего управляющаго, давъ ему хорошее награжденіе, а Габріеля Бетереджъ посадилъ на его мсто.» Читателю, вроятно, не разъ приходилось слышать о несчастныхъ супружествахъ. Вотъ вамъ совершенно противоположный примръ. Да послужитъ онъ нкоторымъ въ назиданіе, другимъ въ поощреніе, а я между тмъ буду продолжатъ свой разказъ.

Теперь-то, вы скажете, что я зажилъ припваючи! Занимая почетный и довренный постъ, обладая собственнымъ маленькимъ коттеджемъ, по утрамъ объзжая поля, посл обда составляя отчеты, по вечерамъ услаждаясь Робинзономъ Крузо и трубочкой, чего могъ я еще желать для полноты своего счастія? А припомните-ка чего недоставало Адаму, когда онъ жилъ въ раю одинокимъ? И если вы оправдываете Адама, такъ не порицайте же меня за одинаковыя съ нимъ желанія.

Женщина, обратившая на себя мое вниманіе, была моя экономка. Ее звали Селина Гоби. Относительно выбора жены, я согласенъ съ мнніемъ покойнаго Вильяма Кобета. Смотрите, говоритъ онъ, чтобы женщина хорошо пережевывала пищу, чтобъ она имла твердую поступь, и вы не ошибетесь. Селина Гоби вполн соотвтствовала этимъ двумъ условіямъ, что и послужило первою побудительною причиной для моей женитьбы на ней. Но у меня была еще, а другая причина, до которой я дошелъ уже собственнымъ умомъ. Оставаясь незамужнею, Селина еженедльно стоила мн денегъ, получая отъ меня содержаніе, и извстную плату за свой трудъ. Между тмъ какъ ставъ моею женой, она не увеличила бы моихъ расходовъ на свое содержаніе и въ добавокъ служила бы мн даромъ. Вотъ каковъ былъ мой взглядъ на женитьбу: экономія съ легкою примсью любви. Объ этомъ я, какъ слдуетъ, счелъ за нужное, съ должнымъ почтеніемъ предупредить свою госпожу.

— Миледи, сказалъ я, — все это время я размышлялъ о Селин Гоби и нашелъ, что мн гораздо выгодне будетъ жениться на ней чмъ держать ее по найму.

Миледи расхохоталась и сказала, что она не знаетъ чему боле удивляться — моимъ правиламъ или моему языку. Тутъ у нея вырвалась шутка, которой вамъ никакъ не понять, читатель, если вы сами не знатная особа. Уразумвъ лишь то, что мн позволяли сдлать предложеніе Селин, я тотчасъ же къ ней отправился. Что же отвчала Селина? Боже праведный! Мало же вы знаете женщинъ, коли еще спрашиваете объ этомъ. Ну, конечно, она отвчала «да».

Не задолго предъ свадьбой, когда начались толки о томъ, что мн необходимо сшить себ новое платье къ предстоявшему торжеству, я немножко ороблъ. Въ послдствіи я справлялся, что испытывали другіе люди, находясь въ одинаковомъ со мною, интересномъ положеніи, и вс въ одинъ голосъ сознались, что за недлю до свадьбы имъ страхъ какъ хотлось освободиться отъ принятаго обязательства. Я, съ своей стороны, пошелъ крошечку дале: я не только пожелалъ, во и попытался выйдти изъ этого положенія. Разумется, не безъ должнаго возмездія невст. Чувство врожденной справедливости никакъ не позволяло мн предполагать, чтобы Селина выпустила меня даромъ. Англійскіе законы вмняютъ мущин въ непремнную обязанность вознаградить женщину, которую онъ оставляетъ. Повинуясь закону и тщательно сообразивъ вс невыгоды этого брака, я предложилъ Селин Гоби перину и пять-десять шиллинговъ вознагражденія. Вдь вотъ вы, пожалуй, не поврите, а между тмъ я говорю вамъ сущую правду — она была такъ глупа, что отказалась. Посл этого, конечно, гибель моя стала неизбжною. Я купилъ себ дешовенькое платье и сыгралъ самую дешевую свадьбу. Насъ нельзя было назвать ни счастливою, ни несчастною четой, потому что мы была и то, а другое. Самъ не понимаю какъ это случалось, только мы безпрестанно наталкивалась другъ на друга, и всегда съ наилучшими побужденіями. Когда мн нужно было идти наверхъ, жена моя спускалась внизъ; а когда жен моей нужно было идти внизъ, я поднимался наверхъ. Такъ вотъ какова жизнь женатаго человка! ужь это я извдалъ собственнымъ горькомъ опытомъ.

Посл подобныхъ пятилтнихъ столкновеній на лстниц, мудрому Провиднію угодно было, взявъ мою жену, освободить васъ другъ отъ друга, а я остался одинъ съ своею маленькою дочерью, Пенелопой; другахъ дтей у меня не было. Вскор посл того умеръ сэръ-Джонъ, а миледи также осталась вдовой съ своею единственною дочерью, миссъ Рахилью. Вроятно, я плохо описалъ вамъ госпожу мою, если вы не можете догадаться, какъ поступала она посл смерти жены моей. Она взяла мою маленькую Пенелопу подъ свое крылышко; помстила её въ шкоду, учила, сдлала изъ вся проворную двочку, а когда она выросла, опредлила ее въ горничныя къ самой миссъ Рахили.

Что жедо меня касается, я продолжалъ изъ году въ годъ исполнять свою должность управляющаго вплоть до Рождества 1847 года, когда въ жизни моей послдовала перемна. Въ этотъ день миледи сама назвалась ко мн на чашку чая. Она вспомнила, что съ тхъ поръ, какъ я опредлился пажомъ въ домъ стараго лорда, отца ея, протекло уже пятьдесятъ лтъ моей службы при ея особ, а съ этими словами подала мн прекрасный шерстяной жилетъ своего рукодлья, назначавшійся для того чтобы защищать меня отъ зимней стужи.

Принимая этотъ великолпный подарокъ, я не находилъ словъ благодарить госпожу мою за сдланную мн честь. Однако, къ великому удавленію моему, подарокъ оказался не честью, а подкупомъ. Миледи замтила прежде меня самого, что я начинаю старть, и (если мн позволятъ такъ выразиться) пришла меня умасливать, чтобъ я отказался отъ моихъ трудныхъ занятій вн дома и спокойно провелъ остатокъ дней моихъ въ качеств ея дворецкаго. Я отклонялъ отъ себя, сколько могъ, обидное предложеніе жить на поко. Но миледи, зная мою слабую сторону, стала просить меня объ этомъ, какъ о личномъ для себя одолженіи. Споръ нашъ кончился тмъ, что я, какъ старый дуракъ, утеръ себ глаза своимъ новымъ шерстянымъ жилетомъ и отвчалъ, что подумаю.

По уход миледи душевное безпокойство мое возрасло до такихъ ужасныхъ размровъ, что не будучи въ состояніи «думать», я обратился къ своему обыкновенному средству, всегда выручавшему меня во всхъ сомнительныхъ и непредвиднныхъ случаяхъ моей жизни. Я закурилъ трубочку и принялся за Робинзона Крузо. Но не прошло и пяти минутъ моей бесды съ этою удивительною книгой, какъ вдругъ попадаю на слдующее утшительное мстечко (страница сто пятьдесятъ восьмая): «Сегодня мы любимъ то, что завтра будемъ ненавидть». Не ясный ли это былъ намекъ на мое собственное положеніе? Сегодня мн хотлось во что бы то ни стало оставаться управляющимъ; завтра же, по мннію Робинзона Крузо, желанія мои должны были измниться. Стоило только войдти въ свою завтрашнюю роль, и дло было въ шляп. Успокоившись такимъ образомъ, я легъ спать въ качеств управляющаго леди Вериндеръ, а поутру проснулся уже ея дворецкимъ. Отлично! И все это благодаря Робинзону Крузо!

Дочь моя Пенелопа сейчасъ заглянула мн черезъ плечо, желая посмотрть, сколько усплъ я написать до сихъ поръ. По ея мннію, разказъ мой прекрасенъ и какъ нельзя боле правдивъ; но ей кажется, что я не понялъ свою задачу. Меня просятъ описать исторію алмаза, а я вмсто того разказываю о самомъ себ. Странно, въ толкъ не возьму, отчего это такъ случилось! Неужели же люди, для которыхъ сочиненіе книгъ служитъ промысломъ и средствомъ къ жизни, подобно мн впутываютъ себя въ свои разказы? Если такъ, то я вполн имъ сочувствую. А между тмъ вотъ и опять отступленіе. Что жь теперь остается длать? Да ничего другаго, какъ читателю вооружаться терпніемъ, а мн въ третій разъ начинать сызнова.