Чтение онлайн

Я пробовалъ двумя способами ршить задачу о томъ, какъ приступить къ заданному мн разказу. Вопервыхъ, почесалъ затылокъ, что не повело ршительно ни къ чему; вовторыхъ, посовтовался съ своею дочерью Пенелопой, которая подала мн совершенно новую мысль.

Пенелопа совтуетъ мн начать разказъ подробнымъ описаніемъ всего случившагося съ того самаго дня, какъ мы узнали, что въ дом ожидаютъ прибытія мистера Франклина Блекъ. Стоитъ только остановить свою память на извстномъ числ и год, и она станетъ подбирать вамъ посл этого небольшаго умственнаго напряженія фактъ за фактомъ съ необыкновенною быстротой. Главное затрудненіе состоитъ въ томъ, чтобы найдти точку опоры; но въ этомъ Пенелопа берется помочь мн, предлагая для справокъ свои собственный дневникъ, который заставляли ее вести въ школ и который она не прекращаетъ и до сихъ поръ. Въ отвтъ на мое предложеніе самой разказать эту исторію по своему дневнику, Пенелопа вспыхнула и отвчала съ сердитымъ взглядомъ, что она ведетъ свой дневникъ единственно для себя, и что ни одно живое существо не должно знать его содержанія. Я спросилъ ее, о чемъ же она тамъ пишетъ? «Такъ, о пустякахъ,» отвчала она, а я думаю, что скоре о любовныхъ продлкахъ.

Итакъ, начинаю по плаву Пенелопы и прошу читателя замтить, что въ среду утромъ, 24-го мая 1848 года, я былъ нарочно позвавъ въ кабинетъ миледи.

— Габріель, сказала она, — вотъ новости, которыя должны удивить васъ. Франклинъ Блекъ вернулся изъ чужихъ краевъ. Онъ остался погостить на время у отца своего, въ Лондон, а завтра прідетъ къ вамъ и пробудетъ здсь около мсяца, чтобы провести съ вами день рожденія Рахили.

Имй я тогда шляпу въ рукахъ, я разв только изъ уваженія къ миледи не позволилъ бы себ подбросить ее къ потолку. Я не видалъ мистера Франклина со времени его дтства, проведеннаго въ нашемъ дом. Изо всхъ знакомыхъ мн шалуновъ и буяновъ, это былъ, по моему мннію, самый прелестный мальчикъ. Въ отвтъ на это замчаніе, миссъ Рахиль сказала мн, что ей, по крайней мр, онъ до сихъ поръ представляется лютымъ тираномъ, терзавшимъ куколъ и загонявшимъ изнеможенныхъ двочекъ веревочными возжами.

— Я пылаю негодованіемъ и изнемогаю отъ усталости, когда вспомню о Франклин Блекъ, сказала она въ заключеніе.

Прочитавъ все это, вы, конечно, спросите меня, какъ это случилось, что мистеръ Франклинъ провелъ всю свою юность вн отечества? А вотъ какъ, отвчу я: отецъ его, по несчастію, былъ ближайшимъ наслдникомъ одного герцогства, не имя возможности доказать своихъ правъ на него.

Короче сказать, вотъ какъ это случилось:

Старшая сестра миледи вышла замужъ за знаменитаго мистера Блекъ, одинаково прославившагося своимъ богатствомъ и своимъ нескончаемымъ процессомъ. Сколько лтъ надодалъ онъ судебнымъ мстамъ своего государства, требуя изгнанія герцога, овладвшаго его правами, и требуя своего собственнаго водворенія на его мст; сколькимъ адвокатамъ набилъ онъ кошельки и сколько другихъ безобидныхъ людей затормошилъ онъ, доказывая имъ законность своихъ притязаній, — я теперь ршительно не въ состояніи перечесть. Жена, такъ же какъ и двое изъ троихъ дтей его, умерли прежде чмъ суды ршали запереть ему дверь и не пользоваться больше его деньгами. Когда средства его уже окончательно истощилась, а несокрушимый герцогъ преспокойно продолжалъ пользоваться своею властью, мистеръ Блекъ придумалъ отмстить своему отечеству за несправедливость, лишивъ его чести воспитать его сына.

— Какъ могу я довриться своимъ отечественнымъ учрежденіямъ, говорилъ онъ, — посл ихъ поступка со мной?

Прибавьте къ этому, что мистеръ Блекъ не любилъ вообще мальчиковъ, въ томъ числ и своего собственнаго сына, и вы легко поймете, что это должно было привести къ одному концу. Мистеръ Франклинъ былъ взятъ отъ насъ и пославъ въ страну такихъ учрежденій, которымъ могъ довриться его отецъ, въ пресловутую Германію. Самъ же мистеръ Блекъ, замтьте это, пріютился въ Англіи, съ цлью усовершенствовать своихъ соотечественниковъ засдающихъ въ парламент и издать свой отчетъ по длу о владтельномъ герцог, своемъ соперник,- отчетъ, оставшійся и до сей поры неоконченнымъ. Ну! слава Богу, разказалъ! Ни вамъ, ни мн не нужно боле обременять своей головы мистеромъ Блекомъ старшимъ. Оставимъ же его при его герцогств, а сами примемся за исторію алмаза.

Это вынуждаетъ насъ вернуться къ мистеру Франклину, который послужилъ невиннымъ орудіемъ для передачи въ нашъ домъ этой несчастной драгоцнности.

Нашъ прелестный мальчикъ не забывалъ насъ и во время своего пребыванія за границей. Отъ времени до времени онъ писалъ то къ миледи, то къ миссъ Рахили, иногда и ко мн. Предъ отъздомъ своимъ онъ отнесся ко мн съ маленькимъ дльцемъ: занялъ у меня клубокъ бичевы, и ножичекъ о четырехъ клинкахъ и семь сикспенсовъ деньгами. Съ этой минуты я не видалъ ихъ боле, да и врядъ ли когда-нибудь увижу. Письма его собственно ко мн заключали въ себ только просьбы о новыхъ займахъ, но я все таки зналъ чрезъ миледи о его жить-быть за границей, съ тхъ поръ какъ онъ сталъ взрослымъ человкомъ. Усвоивъ себ все, чему могли научить его германскія учебныя заведенія, онъ познакомился съ французскими, а затмъ съ италіянскими университетами. По моимъ понятіямъ, они образовали изъ него нчто въ род универсальнаго генія. Онъ немножко пописывалъ, крошечку рисовалъ, плъ, игралъ и даже сочинялъ немного, вроятно, не переставая въ то же время занимать направо и налво такъ, какъ онъ занималъ у меня. Достигнувъ совершеннолтія, онъ получилъ наслдство, оставленное ему матерью (семьсотъ фунтовъ въ годъ), и пропустилъ его сквозь пальцы, какъ сквозь ршето. Чмъ больше у него было денегъ, тмъ боле онъ въ нихъ нуждался; въ карман мистера Франклина была прорха, которую никакъ нельзя было зашить. Его веселый и непринужденный нравъ длалъ его пріятнымъ во всякомъ обществ. Онъ умлъ поспвать всюду съ необыкновенной быстротой; адресъ его всегда былъ слдующій: «Европа, почтовая контора, удержать до востребованія.» Уже два раза собирался онъ къ намъ и всякій разъ (извините меня) повертывалась какая-нибудь дрянь, которая удерживала его подл себя. Наконецъ, третья попытка его удалась, какъ извстно изъ приведеннаго выше разговора моего съ миледи. Во вторникъ, 25-го мая, мы должны были въ первый разъ увидать вашего прелестнаго мальчика въ образ мущины. Онъ былъ знатнаго происхожденія, мужественнаго характера, и имлъ, по вашему разчету, двадцать пять лтъ отъ роду. Ну, теперь вы столько же знаете о мистер Франклин Блек, сколько я самъ звалъ до прізда его къ вамъ.

Въ четвергъ была прелестнйшая погода. Не ожидая мистера Франклина ране обда, миледи и миссъ Рахиль отправились завтракать къ сосдямъ. Проводивъ ихъ, и пошелъ взглянуть на спальню, приготовленную вашему гостю, и нашелъ тамъ все въ порядк. Затмъ я спустился въ погребъ (нужно сказать вамъ, что я былъ не только дворецкій, но и ключникъ, по собственному моему желанію, замтьте, потому что мн досадно было видть кого-либо другаго обладателемъ ключей отъ погреба покойнаго сэръ-Джона), досталъ бутылочку вашего превосходнаго кларета и поставилъ ее погрться до обда на тепломъ лтнемъ воздух. Сообразивъ, что если это полезно для стараго бордо, то оно столько же будетъ пригодно и для старыхъ костей, я собрался было и самъ расположиться на солнышк, и взявъ свой плетеный стулъ, направился уже къ заднему двору, какъ вдругъ меня остановилъ тихій барабанный бой, раздавшійся на террас, противъ комнатъ миледи.

Обойдя кругомъ террасы, я увидалъ смотрвшихъ на домъ трехъ краснокожихъ Индйцевъ, въ блыхъ полотняныхъ шароварахъ и балахонахъ.

Вглядвшись пристальне, я замтилъ, что у нихъ привязаны была на груди небольшіе барабаны. Ихъ сопровождалъ маленькій, худенькій, свтло-русый англійскій мальчикъ съ мшкомъ въ рукахъ. Я принялъ этихъ господъ за странствующихъ фокусниковъ, предполагая, что мальчикъ съ мшкомъ носитъ за ними орудія ихъ ремесла. одинъ изъ Индйцевъ, говорившій по-англійски и имвшій, должно сознаться, довольно изящныя манеры, тотчасъ подтвердилъ мое предположеніе и просилъ позволенія показать свое искусство въ присутствіи хозяйки дома.

Я не брюзгливый старикъ; люблю удовольствія, и мене другахъ расположенъ не доврять человку за то только, что онъ темне меня цвтомъ кожи. Но лучшіе изъ насъ имютъ свои слабости, отъ которыхъ несвободенъ и я; напримръ, если мн извстно, что корзина съ хозяйскимъ фамильнымъ сервизомъ стоитъ въ кладовой, то я при первомъ взгляд на ловкаго странствующаго фокусника немедленно вспоминаю объ этой корзин. Вотъ почему я поспшилъ увдомить Индйца, что хозяйка дома ухала, и просилъ его удалиться съ своими товарищами. Въ отвтъ на это онъ низко поклонился мн и ушелъ. Я же вернулся къ своему плетеному стулу, и свъ на солнечной сторон двора, погрузился (коли говорить правду) не то что въ сонъ, но въ-то сладкое состояніе, которое предшествуетъ сну.

Меня разбудила дочь моя Пенелопа, бжавшая ко мн словно съ извстіемъ о пожар. Какъ бы вы думали что ей нужно было? Она требовала, чтобы немедленно арестовали трехъ Индйцевъ-фокусниковъ, единственно за то, что они знали кто долженъ былъ пріхать къ намъ изъ Лондона и будто бы злоумышляли противъ мистера Франклина Блэка.

Услышавъ имя мистера Франклина, я проснулся, открылъ глаза и приказалъ своей дочери объясниться.

Оказалось, что Пенелопа только-что вернулась изъ квартиры нашего привратника, куда она ходила болтать съ его дочерью. Об он видли какъ удалились Индйцы въ сопровожденіи своего мальчика, посл того какъ я просилъ ихъ уйдти. Вообразивъ себ, что иностранцы дурно обращаются съ мальчикомъ (хотя поводомъ къ такому предположенію служилъ только его жалкій видъ и слабое сложеніе), об двушки прокрались по внутренней сторон изгороди, отдляющей насъ отъ дороги, и стали наблюдать за дйствіями иностранцевъ, которые приступили къ слдующимъ удивительнымъ штукамъ.

Бросивъ испытующій взглядъ направо и налво, чтобъ удостовриться, что никого нтъ вблизи, они повернулись потомъ лицомъ къ дому и стали пристально смотрть на него; затмъ потараторивъ и поспоривъ между собой на своемъ родномъ язык, они въ сомнніи посмотрли другъ на друга и наконецъ обратились къ своему маленькому Англичанину, какъ бы ожидая отъ него помощи. Тогда главный магикъ, говорившій по-англійски, сказалъ мальчику. «Протяни свою руку».

«Эти слова такъ испугали меня, сказала Пенелопа, что я удивляюсь какъ сердце у меня не выскочило.» А я подумалъ про себя, что этому, вроятно, помшала шнуровка, хотя сказалъ ей только одно: «Ужасно! Ты и меня заставляешь дрожать отъ страха.» (Замтимъ въ скобкахъ, что женщины большія охотницы до подобныхъ комплиментовъ).

«Услыхавъ приказаніе индйца протянуть руку, мальчикъ отшатнулся назадъ, замоталъ головой и отвчалъ, что ему не хочется. Тогда магикъ спросилъ его (впрочемъ, безъ малйшаго раздраженія), не желаетъ ли онъ, чтобъ его опять отправили въ Лондонъ и оставили на томъ самомъ мст, гд, голодный, оборванный, всми покинутый, онъ былъ найденъ спящимъ на рынк въ пустой корзин. Этого было достаточно, чтобы положить конецъ его колебаніямъ, а мальчишка нехотя протянулъ руку. Затмъ Индецъ вынулъ изъ-за пазухи бутылку, налилъ изъ нея какой-то черной жидкости на ладонь мальчика, и дотронувшись до головы его, помахалъ надъ ней рукой въ воздух, говоря, «гляди».