Чтение онлайн

Надзирательница находила, что (несмотря на свое прежнее поведеніе) Розанна была славная двушка, и что ей не доставало только случая заслужить участіе любой христіанки. Госпожа моя (другую подобную ей христіанку трудно было бы сыскать на свт) отвчала надзирательниц, что она доставитъ этотъ случай Розанн Сперманъ, взявъ ее къ себ въ услуженіе.

Недлю спустя Розанна Сперманъ поступила къ намъ въ должность второй горничной. Кром меня, и миссъ Рахили, никто не зналъ ея исторіи. Госпожа моя, длавшая мн честь спрашивать моего совта во многихъ случаяхъ, посовтовалась со мной и относительно Розанны.

Усвоивъ себ въ послднее время привычку покойнаго сэръ Джона — всегда соглашаться съ моею госпожой, я, и въ настоящемъ случа согласился съ нею вполн. Врядъ ли кому пришлось бы найдти такой удобный случай для исправленія, какой представился Розанн въ нашемъ дом. На одинъ слуга не могъ бы упрекнуть ее за прошлое, потому что оно было тайной для всхъ. Она получала свое жалованье, пользовалась нкоторыми привилегіями наравн съ остальною прислугой, и отъ времени до времени была поощряема дружескимъ словомъ моей госпожи. За то и Розанна оказалась, нужно ей отдать справедливость, весьма достойною подобнаго обращенія. Слабаго здоровья, и подверженная частымъ обморокамъ, о которыхъ было упомянуто выше, она исполнила свою обязанность скромно, безропотно, старательно и исправно. Но несмотря на то, она не сумла пріобрсти себ друзей между остальными служанками, за исключеніемъ дочери моей Пенелопы, которая, избгая особенно тснаго сближенія, всегда обращалась съ нею ласково и привтливо. Самъ не понимаю, за что она не взлюбила эту двушку. Конечно, не красота ея могла возбудить ихъ зависть, потому что она была самой непривлекательной наружности, а въ добавокъ еще имла одно плечо выше другаго. Мн кажется, что прислуг въ особенности не нравилась ея молчаливость и любовь къ уединенію. Между тмъ какъ другіе въ свободное время болтали и сплетничали, она занималась работой или чтеніемъ. Когда же наступала ея очередь выходить со двора, то она спокойно надвала свою шляпку и шла прогуливаться одна. Она ни съ кмъ не ссорилась, ничмъ не обижалась; но не нарушая правилъ общежитія и вжливости, она упорно держала своихъ сотоварищей на довольно далекомъ отъ себя разстояніи. Прибавьте къ этому, что при всей простот ея, въ ней было нчто скоре принадлежащее леди чмъ простой горничной. Въ чемъ именно проявлялось это, въ голос или въ выраженіи ея лица — не умю сказать вамъ точно; знаю только, что съ перваго же дня ея поступленія въ домъ это возбудило противъ нея сильныя нападки со стороны другахъ женщинъ, которыя говорили (что было однако совершенно несправедливо), будто Розанна Сперманъ важничаетъ. Разказавъ теперь исторію Розанны, мн остается упомянуть еще объ одной изъ многихъ странностей этой непонятной двушки, чтобы затмъ уже прямо перейдти къ исторіи песковъ.

Домъ нашъ стоитъ въ близкомъ разстояніи отъ моря, на одномъ изъ самыхъ возвышенныхъ пунктовъ Йоркширскаго берега. Идущія отъ него во всхъ направленіяхъ дорожки такъ и манятъ къ прогулк, за исключеніемъ одной, которая ведетъ къ морю. Это, по моему мннію, преотвратительная дорога. Пролегая на четверть мили чрезъ печальныя мста, поросшія сосновымъ лсомъ, она тянется дале между двумя рядами низкихъ утесовъ и приводитъ васъ къ самой уединенной и некрасивой маленькой бухт на всемъ нашемъ берегу. Отсюда спускаются къ морю песчаные холмы и образуютъ наконецъ два остроконечные, насупротивъ другъ друга лежащіе утеса, которые далеко выдаются въ море и теряются въ его волнахъ. Одинъ изъ нихъ носитъ названіе свернаго, другой южнаго утеса. Между ними, колеблясь изъ стороны въ сторону въ извстныя времена года, находятся самые ужаснйшіе зыбучіе пески Йоркширскаго берега. Во время отлива что-то движется подъ вами въ неизвданныхъ безднахъ земли, заставляя всю поверхность дюнъ волноваться самымъ необыкновеннымъ образомъ; вслдствіе чего жители этихъ мстъ дали имъ названіе «зыбучихъ песковъ». Лежащая у входа въ заливъ большая насыпь въ полмили длиной служитъ преградой свирпымъ натискамъ открытаго океана. Зимой и лтомъ, во время отлива, море оставляетъ какъ бы позади насыпи свои яростныя волны и уже плавнымъ, тихимъ потокомъ разливается по песку. Нечего сказать, уединенное и мрачное мсто! Ни одна лодка не отваживается войдти въ этотъ заливъ. Дти сосдней рыбачьей деревни, Коббсъ-Голь, никогда не приходятъ играть сюда, и мн кажется, что самыя птицы летятъ какъ можно дальше отъ зыбучихъ песковъ. Потому я ршительно не могъ понять, какимъ образомъ молодая двушка, имвшая возможность выбирать себ любое мсто для прогулки и всегда найдти достаточно спутниковъ, готовыхъ идти съ ней по ея первому зову, предпочитала уходить сюда одна и проводить здсь время за работой или чтеніемъ. Объясняйте это какъ угодно, но дло въ томъ, что Розанна Сперманъ по преимуществу ходила гулять сюда, за исключеніемъ одного или двухъ разъ, когда она отправлялась въ Коббсъ-Голь провдать свою единственную жившую вблизи подругу, о которой мы поговоримъ въ послдствіи.

Поэтому и я направился прямо къ пескамъ, чтобы звать Розанну обдать. Ну, слава Богу! Кажется, мы опять возвратилась къ тому моменту, откуда я началъ эту главу.

Въ сосновой алле не было и слда Розанны. Пробравшись чрезъ песчаные холмы ко взморью, я увидалъ ея маленькую соломенную шляпку и простой срый плащъ, который она постоянно носила, желая сколь возможно скрыть свое увчье; она стояла на берегу одна, погруженная въ созерцаніе моря, и песковъ. Увидя меня, Розанна вздрогнула и отвернулась. Мои принципы не позволяютъ мн, какъ глав прислуги, оставлять такіе поступки безъ изслдованія, и потому я повернулъ ее къ себ и тутъ только замтилъ, что она плачетъ. Въ карман моемъ лежалъ прекрасный шелковый платокъ, одинъ изъ полудюжины, подаренной мн миледи. Я вынулъ его и сказалъ Розанн:

— Пойдемте, моя милая, и сядемте вмст на берегу. Я сперва осушу ваши слезы, а затмъ осмлюсь спросить васъ, о чемъ вы плакали?

Если вамъ придется дожить до моихъ лтъ, читатель, то вы сами увидите, что уссться на покатомъ берегу вовсе не такъ легко какъ это вамъ кажется. Пока я усаживался, Розанна уже утерла свои глаза не моимъ прекраснымъ фуляромъ, а своимъ дешевенькимъ кембриковымъ платкомъ. Несмотря на свое спокойствіе, она казалась въ высшей степени несчастною; но тотчасъ же повиновалась мн и сла. Когда вамъ придется утшать женщину, прибгните къ врнйшему для этого средству, — возьмите ее къ себ на колна. Мн самому пришло въ голову это золотое правило. Но вдь Розанна была не Нанси, въ этомъ-то вся и штука!

— Ну, моя милая, сказалъ я, — такъ о чемъ же вы плакали?

— О своемъ прошломъ, мистеръ Бетереджъ, спокойно отвчала Розанна, — по временамъ оно снова оживаетъ въ моей памяти.

— Полно, полно, дитя мое, сказалъ я, — отъ вашей прошлой жизни не осталось и слда. Что же вамъ мшаетъ позабыть ее?

Вмсто отвта, она взяла меня за полу сюртука. Нужно вамъ оказать, что я пренеопрятный старикашка и постоянно оставляю слды кушанья на своемъ плать. Женщины поочередно отчищаютъ ихъ, а еще наканун Розанна вывела сальное пятно изъ полы моего сюртука какимъ-то новымъ составомъ, который уничтожаетъ всевозможныя пятна. Жиръ дйствительно вышелъ, но на ворс оставался легкій слдъ въ вид темноватаго пятна. Двушка указала на это мсто и покачала головой.

— Пятна-то нтъ, сказала она, — но слдъ его остался, мистеръ Бетереджъ, слдъ остался!

Согласитесь, что не легко отвчать на замчаніе, сдланное вамъ невзначай, а притомъ по поводу вашего же собственнаго платья. Сверхъ того, печальный видъ двушки какъ-то особенно тронулъ меня въ эту минуту. Ея прекрасные томные глаза, единственное, что могло въ ней нравиться, и то уваженіе, съ которымъ она относилась къ моей счастливой старости и заслуженной репутаціи, какъ къ чему-то недосягаемому для нея самой, переполнили мое сердце глубокою жалостью къ нашей второй горничной. Не чувствуя себя способнымъ утшать ее, я счелъ за лучшее вести ее обдать.

— Помогите-ка мн встать, Розанна, сказалъ я. — Вы опоздали къ обду, и я пришелъ за вами.

— Вы, мистеръ Бетереджъ? отвчала она.

— Да, за вами послана была Нанси, отвчалъ я. — Но я разсудилъ, моя милая, что отъ меня вы скоре снесете одно маленькое замчаньице.

Вмсто того чтобы помочь мн приподняться, бдняжка боязливо взяла меня за руку и пожала ее. Она всячески старалась подавить выступившія на глазахъ ея слезы и наконецъ успла въ этомъ. Съ тхъ поръ я сталъ уважать Розанну.

— Вы очень добры, мистеръ Бетереджъ, отвчала она. — У меня сегодня нтъ аппетиту: позвольте мн посидть здсь еще нсколько времени.

— Какая вамъ охота оставаться здсь, и почему вы постоянно выбираете это унылое мсто для вашихъ прогулокъ? спросилъ я Розанну.

— Что-то влечетъ меня сюда, отвчала двушка, чертя пальцемъ по песку. — Я длаю надъ собой усиліе чтобы не приходить сюда и все-таки прихожу иногда, сказала она тихо, будто пугаясь своей собственной мысли, — иногда, мистеръ Бетереджъ, мн кажется, что тутъ найду я свою могилу.

— Знаю одно, что дома найдете вы жареную баранину и жирный пуддингъ! отвчалъ я. — Ступайте же скоре обдать, Розанна! Вотъ, до чего доводятъ размышленія на тощій желудокъ.

Я говорилъ съ ней строго; мн досадно было (въ мои лта) слышать, что двадцатипятилтняя женщина толкуетъ о смерти! Но, должно-быть, она не слыхала словъ моихъ, потому что положивъ мн руку на плечо, она не трогалась съ мста и такимъ образомъ продолжала удерживать меня подл себя.

— Это мсто очаровало меня, сказала она. — Ночью я вижу его во сн; днемъ я мечтаю о немъ, сидя за своею работой. Вы знаете, мистеръ Бетереджъ, что я признательна за сдланное мн добро; я стараюсь показать себя достойною вашего расположенія и доврія миледи. Но иногда мн кажется, что жизнь въ этомъ дом слишкомъ хороша и безмятежна для такой женщины какъ я, которая столько надла, мистеръ Бетереджъ, столько испытала. Я чувствую себя мене одинокою въ этомъ уединенномъ мст нежели посреди прочихъ слугъ, которые не имютъ ничего общаго со мной. Конечно, ни миледи, ни надзирательниц исправительнаго дома не понять, какимъ ужаснымъ упрекомъ служатъ честные люди такимъ женщинамъ, какъ я. Не браните меня, миленькій мистеръ Бетереджъ. Вдь я все длаю, что мн приказываютъ — не правда ли? Не говорите же миледи, что я чмъ-нибудь недовольна; напротивъ того, я всмъ довольна. Иногда только душа моя смущается — вотъ и все.

Вдругъ она отдернула свою руку отъ моего плеча и указала мн на пески.

— Смотрите, сказала Розанна, — не удивительное ли, не ужасное ли это зрлище?

Мн уже не разъ приходилось его видть и несмотря на то оно всегда кажется мн новымъ. Я взглянулъ по направленію ея руки. Въ это время начинался отливъ, и страшный песчаный берегъ заколыхался. Его обширная бурая поверхность медленно вздулась, потомъ подернулась мелкою рябью и задрожала.

— Знаете ли, на что это похоже? сказала Розанна, схвативъ меня опять за плечо? — Мн кажется, будто подъ этими песками задыхаются сотни людей; они силятся выйдти на поверхность, но все глубже и глубже погружаются въ бездну! Бросьте туда камень, мистеръ Бетереджъ, бросьте и посмотрите, какъ его втянетъ въ песокъ.