Чтение онлайн

— Сейчас дотрагивайся только языком, дитя…- голос изменял ему, проваливаясь в утробное алчное рычание, — если укусишь, я придумаю для тебя наказание посерьезней.

Горячий, напряженный язык потек вниз, до основания, и обратно вверх по вздрагивающей, налитой желанием плоти.

— Быстрей…- приказал отрывисто, сжав коленями ее плечи, — сейчас вздохни поглубже, Волчонок, — и ринулся внутрь, сминая противящийся язык, вжимаясь сколько хватило сил. Хэлен забилась под ним, задыхаясь. Мужчина громко вскрикнул и замер. Всего несколько мгновений отделяло его от цели, но так хотелось продлить удовольствие, что он с сожалением двинулся обратно. Со всхлипом Хэлен втянула воздух.

— Не стоит бояться, дитя. Я не хочу тебя убивать. Дыши глубже, — и снова рывок внутрь. Все быстрей движения, уже без замирания, без передышки.

Он вбивал себя в непослушный и невинный рот, пока хватало сил сдерживаться, но желание взяло своё, ринулось изнутри, судорогой сведя спину и бедра, заставив чуть ли не закричать от наслаждения, которое хлынуло, ударив горячим, стекая на язык. Хэлен уже не сопротивлялась, не пыталась вырваться или хотя бы отстраниться немного. Он не сразу нашел силы привстать, выскальзывая наружу. Руки не слушались, мелко подрагивая, сердце билось как сумасшедшее.

Облегченно выдохнув, Дэро тяжело лег рядом.

— Ты жива, Хэл? — спросил надтреснуто. Хэлен не отвечала.

Он перекатился на бок, чувствуя подбородком ее дыхание. Рука в темноте безошибочно коснулась слегка мерцающего серебром лица. Под пальцами было влажно и липко. Он тут же потянулся языком. Едва тронул скулу. Кровь уже начала подсыхать. Он не сдержался и вжался ртом в щеку, собирая соленую влагу. Девушка не сопротивлялась, но и не сделала ни движения навстречу. Волк чувствовал в крови горечь, осадок черного пепла на языке.

— Я не стану просить прощения, Волчонок. Я взял лишь то, что принадлежит мне, — захватил ртом ее губы, надавил языком, проникая внутрь, все еще чувствуя острый привкус на ее языке. Хэлен не отвечала.

Он рывком сел на полу, подхватил ее и усадил к себе на колени, вжался лицом в гладь шеи. Непослушные пальцы неловко снимали одежду, которая все время мешает. От обнаженной девушки в стылый воздух шло мягкое неуловимое тепло. Волк прижимал ее к себе, укрывая от холода, лаская осторожно грудь, не позволяя себе снова превращаться в Зверя.

— Хэлен…- позвал, холодея внутри, — вернись.

Ты закончил, — прозвенел безмолвно голос, от которого он уже отвык.

— Нет…

А мне кажется, что закончил, — и она одним движением встала, стряхивая с себя руки, которые не посмели удержать сейчас.

Почти на ощупь Хэлен пришла на кухню. В старинной печи все еще догорали полусырые дрова, отбрасывая неверный красноватый свет. Ее била крупная дрожь, заледеневшие пальцы никак не могли справиться с пуговицами кофточки. Бешеная злость улеглась в ней, оставив незаметный саднящий осадок. Ей всегда нравилась эта его необузданность, алчная жестокость в постели, которая, впрочем, никогда не переходила границ, за которыми наслаждение не могло заласкать причиненную боль. А голос внутри спорил сам с собой, напоминая о том, что если бы ей так было неприятно, то отпор она смогла бы дать... Но не всплыли серебряные сверкающие нити на руках, не превратили их в оружие... Так почему оттолкнула его потом, когда он хотел уже нежностью своей горькой взять, соблазнить, увести в горячую их близость? Сама не знала. Так, может быть, просто хотела, чтобы он почувствовал себя виноватым за то, что взял ее без согласия? Но в чем может быть виноват Волк, который хочет свою женщину? Который не привык к отказу? Который, просто не может принять отказ? Инстинкты у него другие. А ты...Решила наказать за длинные дни притворства в замке, и еще более длинные ночи, когда он ложился в общей кровати спиной к тебе, закрывал глаза и не спал? Решила наказать за проснувшуюся внезапно бесплотную ревность к Охотнице? Вот и наказала, только кого? Ведь не поздно еще вернуться, кинуться в опасные и тяжелые в своей необузданной силе руки, повиниться, раскаяться. Поймет ли только? Простит ли?

— Хэл?

Девушка вздрогнула и обернулась. В алом отблеске пламени волчьи глаза казались оранжевыми, а не темно-карими, как обычно. В нем, действительно, не было ни тени сожаления.

Прости меня, — выдавила она, понимая, что вот-вот расплачется.

Волк в пару шагов оказался рядом, вжал в себя.

— За что?

За все это…- подступающие слезы мешали говорить, сбивали дыхание, путали слова, — Ты бы жил счастливо и дальше, если бы я не была такой вот непутевой. Нашел бы нормальную Волчицу. Граф и Герда были бы живы…

— Да кто сказал тебе, что я был счастлив? — Дэро слегка встряхнул ее и отстранил от себя, приподнимая заплаканное лицо за подбородок. Глаза его уже утратили волчий яростный цвет, стали мягко-карего оттенка, спокойными и усталыми, — Я жил так как жил… Другого ничего у меня никогда не было. Понимаешь? Разве ты хотела бы вернуться в то время, когда все было, как ты выражаешься, хорошо?

Хэлен отрицательно мотнула головой.

— Вот видишь, ребенок. Ты еще слишком молода, чтобы знать, что такое пустота внутри… Замерзла?

Да… А водопровод тут есть? — она утерла лицо рукавом и попыталась улыбнуться.

Волк все не отпускал ее взгляда, Волк искал обиду, искал горечь, ненависть… И не находил. Насколько же нужно быть с тобой жестоким, чтоб ты поняла, кто рядом с тобой?

Дэро тряхнул головой, отгоняя прочь дурные мысли.

— Он есть, но не думаю, что работает…Завтра посмотрю, что к чему. Ты голодна?

Хэлен прижалась к нему сильней, утыкаясь холодным носом в грудь.

Очень хочется чаю.

— Ты неисправима, Хэлли. Что бы ни случилось — чай спасет от всего! Садись, сейчас что-нибудь придумаем, — и он полез по шкафчикам, разыскивая чайник и чашки. Вскоре раздался победный возглас и Дэро поставил перед Хэлен медную турку с костяной ручкой.

Это же для кофе… — фыркнула девушка.

— Ну, знаешь ли… Кипяти в чем есть! — он улыбнулся и пошел на улицу с подхваченной подмышку банкой из-под крюшона.

Хэлен покачала головой. И зачем они будут кипятить воду, если заварки, все равно, нет..? Ночь уже отступала, заглядывая в неплотно прикрытую дверь серыми утренними сумерками. Боги, какая же она была длинная, эта ночь.

В кухню ввалился Дэро гордо неся в руке банку с добытой где-то водой.

– Та-дам! Кипяти, Волчонок.

Чая же нет...- она улыбнулась вполне искренне сейчас.

– Хм. Может, и есть, но ему уже лет сорок, наверно.

А можно я тебя спрошу кое-о-чем?- Хэлен соскользнула со стула и подошла ближе, неуверенно дотронулась до его рукава.

– Можно.

Почему ты... Ты не хотел меня в замке, а теперь...- она запиналась, пытаясь подобрать слова поприличней.

– Потому что теперь ты снова только моя, – Волк склонился и жадно поцеловал, возбужденный ее смущением.

– Опять целуются, – укоризненно прозвучало от двери. Нуара сонно терла глаза и хмурилась в сторону родителей, но хитрые глаза ликовали.

Хэлен и Дэро красноречиво переглянулись. Новый день нес новые заботы и можно было отодвинуть на время мысли о неизбежном.

====== Глава 9. ======

Решено было обосноваться в трех комнатах. Дом был слишком велик и давно заброшен, чтобы силами трех, пусть и не людей, можно было привести его в порядок. Да и не нужны им были эти сумрачные неуютные комнаты. Дэро долго воевал с водопроводом, но промерзшие за зиму трубы лишь плевались бурой ржавой жижей, громко вопили и ни в какую не хотели дать ход чистой воде из скважины. Взмокший, грязный и злой мужчина в сердцах пнул подвернувшееся под ногу ведро, некоторое время постоял в задумчивости и подобрал ведро обратно. За домом был старый каменный колодец, прикрытый уже порядком проржавевшей крышей. Уж лучше скрипеть тяжеленной цепью колодца, чем каждый раз топить слежавшийся к весне снег.