Чтение онлайн

Слева у стены сверкала стойка бара, за которой распоряжался сам хозяин, в центре стояли диван и огромный круглый стол со стеклянной поверхностью.

Меня встретила хозяйка в черном платье на лямочках, что выглядело весьма эффектно и подчеркивало атласную белизну шеи и плеч.

«Эх, кабы не усы», — почему-то подумал я, затем расшаркался, вручил розы и даже приложился к ручке. После чего Милита Альфредовна плавно махнула рукой в сторону бара и распевно сказала:

— Стасик! У нас не стесняются. Виталик сделает вам любое пойло, какое бы вы ни измыслили.

Михальченко тут же предложил мне на выбор либо «Манхэттен», либо «Дайкири». На что я ответил, что пусть будут «оба два». И через несколько секунд передо мной стояли два бокала с коктейлями. Один я выпил залпом, насмешив хозяина, который заметил, что я, наверное, и вкуса не почувствовал. Я понял, что веду себя «не светски», засмущался и второй коктейль растянул минут на пять. Из гостей явился пока еще только начальник производственного отдела Григорий Михайлович с супругой, которые чинно потягивали что-то из высоких бокалов.

Хозяин прохаживался вдоль стойки, поддерживал разговор с ними и со мной.

Пользуясь тем, что пока встречать никого не надо было, ко мне подсел Василий.

— Ну как, Стасик, на новом подприще? — Он так и сказал «подприще». Очевидно, полагал это высшим шиком и одновременно выражением доверия.

— Да ничего, осматриваюсь.

— Осматривайся да присматривайся. — Он хитро подмигнул. — А то ведь неровен час придурок какой может неверно понять, как Колян. — И, заметив, что я непроизвольно потрогал правый глаз, рассмеялся. — Да ты не смущайся, такие придурки — исключение. Мы таких не держим. Хотя ты вроде тоже не растерялся. Они ведь тебя уложили уже, а ты ухитрился парочку пометить ручонкой своей. — И без перехода спросил: — Обучался где-нибудь?

— Чему? — простодушно удивился я.

— Рукопашному! В армии в каких частях служил?

— Не служил я. На кафедре военное дело долбил, после окончания автоматом получил младшего лейтенанта.

— Для лоха неплохо, — рассмеялся Василий, довольный неожиданной для самого себя рифмой, и пошел встречать очередного гостя.

Скоро все собрались, кое-кто успел уже принять кроме коктейлей пару рюмок чистой. Но за стол не приглашали.

— Пожрать-то что-нибудь дадут? — тихо спросил я начальника редакционного отдела Максима.

— Дадут, — ответил тот. — Жратвы здесь бывает много. Только Милита без своего «Пророка» за стол не сядет. А он чего-то задерживается.

Я внутренне напрягся, услышав знакомую кликуху, но, вздохнув, сказал:

— Так и напиться недолго, без мяса.

Наконец появился долгожданный гость.

Средних лет, весьма благообразный человек, с мягкой, даже, я бы сказал, чуть растерянной улыбкой, в очках. С ним была маленькая хрупкая женщина — носик чуть вздернутый, в веснушках, глухое платье в мелкий цветочек.

— Пастор Виктор, — представила его собравшимся Милита Альфредовна. — А это его очаровательная, несравненная супруга Галина. Галечка, оставьте своего муженька, присоединяйтесь к дамам.

«Это „Пророк“?» — ошеломленно подумал я. Да нет, чушь собачья. Тот ведь Мухаммед, или Магомет, или черт знает кто. А это просто заурядный свадебный генерал. У каждой богатой бабы должен быть свой «пророк». При этом я почему-то вспомнил последнюю русскую императрицу и Распутина.

Через некоторое время всех пригласили к столу в соседнюю комнату. Ох, что это был за стол! Все еще ошарашенный таким внезапным поворотом дела, я тем не менее не мог не оценить кулинарного богатства рождественского празднества.

В разгар застолья впорхнула Тамара, ее усадили рядом со мной, потеснив каких-то начальников.

После трапезы гостей пригласили осмотреть небольшую коллекцию живописи и икон. Даже я, мало понимая в искусстве, смог оценить вкус и финансовые возможности хозяина.

Тамара не отставала от меня ни на шаг, и я, честно говоря, был рад этому постоянству. Об искусстве она говорила мало, но ее характеристики гостей были довольно оригинальны и точны, как я позднее убедился: начальник производства Климов — толковый, знающий полиграфист, но слишком высоко ценит свой художественный вкус, а посему в первую очередь пропускает через типографию те книги, которые лично ему кажутся более качественными. Начальник снабжения Семенцов — всем снабженцам снабженец, достанет что угодно, хотя сейчас и доставать ничего особенно не надо, все в основном есть, но по части полиграфических материалов ему равных в городе нет. Второй человек после директора, если надо — полстраны объедет, а что нужно — привезет. «Его услугами и лично Виталий Алексеевич пользуется», — доверительно шепнула Тамара.

— В каком смысле? — осведомился я.

— Ну, какую картину или иконку на периферии присмотрит, разузнает у сведущих людей и, если действительно стоящая вещь, непременно сторгует.

— Да как же он не боится с собой деньги возить? — ахнул я.

— А это его секрет. Да и не один он ездит. У нас для этого в экспедиторах специальный выездной охранник числится.

— Все равно боязно. Я бы не решился.

— Да нет, — еще больше разоткровенничалась чуть хмельная Тома. — Он по-разному рассчитывается. Иногда на банк переводит, иногда по кредитной карточке, иногда ценностями. Поездишь с ним, сам узнаешь.

— Я? С какой стати? Мое дело реклама!

— И распро-стра-не-ние, — наставительно сказала бесценная Тома. — Никита частенько с Семенцовым ездил, думаю, и тебе не отвертеться.

Тут к нам подвалила «дама-окунь», Тамара льстиво сказала, что с такой замечательной помадой, как у Людмилы Валерьевны, можно совершенно не опасаться хулиганов… Все они в восторге кинутся в «Бабилон» покупать такую же своим милым, чтоб и те в свою очередь не боялись бандитов.

…Одним словом, прием прошел на высшем уровне.

Евграф Акимович, внимательно изучив рапорт Батогова, задумался. Значит, все-таки Михальченко зачем-то понадобился молодой, довольно беспутный, но в недавнем прошлом «хорошо» зарекомендовавший себя человек. Что директор действительно всерьез воспринял его и решил использовать по-прямому назначению — как толкового руководителя отдела, в это старшему следователю верилось с трудом. С другой стороны, почему бы и нет. И все-таки Евграфу Акимовичу хотелось, чтобы Слава Батогов прощупал его поглубже. Что-то в этой издательской фирме было не так. И прежде всего несметное состояние директора и его покойного дружка Николаева. Судя по ревизии налоговой инспекции, доходы фирмы были не столь уж велики. Во всяком случае на коллекционирование живописи, икон и на наркотики, плюс шикарная жизнь, вряд ли могло хватить. К тому же счета на Западе и, наконец, таинственный незнакомец из Душанбе.

Евграф Акимович не рассказал Батогову о своем «зондировании» знакомых Николаева, кроме Лизы. А между тем за три месяца, минувших со дня смерти, ему удалось узнать кое-что любопытное.

Во-первых, банщик Мамлюков из класса «люкс» на Гастелло долго отказывался узнавать на фото Николаева, и только после того, как оперативник сказал, что человек этот умер и опасности не представляет, Мамлюков признал, что он вроде похож на одного из тех, кто здесь отдыхал. Он его запомнил якобы потому, что тот едва ли не открыто «вмазался» и долго потом лежал на лавке, ловил кайф. Того, кто приходил с ним, он назвать решительно отказался, сказав, что скорее всего Николаев приходил в «люкс» один.