Чтение онлайн

– Полагаю, горничная решила, что этот номер в чистке не нуждается, - сказала я Хукеру. 

– Я бы передал тебе, что она сказала, когда шла по коридору, но это был испанский, а я не уверен в переводе. Думаю, что-то связанное с гениталиями и прожорливыми грызунами. 

Мы позвонили, чтобы подогнали нашу машину, пристегнули поводок к ошейнику Бинза и повели его прямо к выходу из отеля, и там стали ждать внедорожник. 

– Я найду, где спрятаться, - пообещал Хукер. – А ты забери все из номера и выпишись, я встречу тебя здесь через полчаса.

Внедорожник отъехал и почти сразу подкатил длинный черный лимузин. Посыльный крикнул, чтобы привлечь внимание, и из отеля выкатила задницу Сюзанна Уэво. На ней был черный костюм и черные туфли на шпильках. Юбка кончалась чуть выше коленей, но дальше гораздо выше шел спереди разрез. На плече у нее висела леопардовой расцветки сумка с Итси Пу, а на лацкане была пришпилена брошь из явно не фальшивых бриллиантов. 

– Обожежмой! – воскликнула она, увидев меня. – Ты, как там тебя. 

– Барни. 

– Ага, Барни. Последний раз, когда мы были вместе, я шмякнулась лицом в макароны с сыром. Как ты доставила меня в мою комнату? 

– На кресле-каталке. 

– Умница. Я устроила представление, да? 

– Мой друг нас спас. Кресло-каталка – это его идея. И я опрокинула столик, когда вставала. Так что в кресле-каталке никто тебя и не заметил. 

– Отлично. Если будешь здесь около шести, мы можем повторить трюк с мордой вниз на бис. Как видишь, сегодня я скорбящая вдова. Встречаюсь с адвокатом, какие-то гребаные похоронные дела, а потом я нацелена на бар. 

– Жаль, но я как раз иду выписаться из отеля. Сколько ты собираешься пробыть в Майами? 

– Столько, сколько займут дела. По меньшей мере уик-энд. Оскара еще держат в морозилке. 

Я поспешила в номер, собрала все вещи и сложила их в две большие сумки, потом попросила счет. Я покинула вестибюль и устроилась под портиком, прямо рядом с входом. В руках у меня были сумки. Мысленно я хрустела костяшками, моля бога, чтобы Хукер не подъехал одновременно с Роджером Эстеро. У меня вырвался вздох облегчения, когда я увидела, как по улице едет внедорожник и сворачивает на площадку перед отелем. Хукер остановился передо мной, и на меня уставился Бинз. Он так громко гавкнул, аж затрясся автомобиль. 

Я открыла дверцу и кинула сумки на заднее сидение. Потом закрыла дверцу и уже почти устроилась рядом с Хукером, как кто-то ухватил меня за ремешок сумочки. Это оказался Эстеро, и вид у него был отнюдь не счастливый. 

– Мне следовало догадаться, что здесь что-то не то: как этот пес вел себя с тобой, - произнес Эстеро. 

Я потянула за ремешок: 

– Отпустите мою сумку. 

– А я хочу эту собаку. 

– Это собака Хукера. И если не отпустите, я закричу. 

– Хукер – мертвец, стоит мне хоть словечко шепнуть. Мне плевать, вопи сколько влезет, я верну эту собаку. – Он впился пальцами в мою руку и потащил к задней двери внедорожника. – Открой дверь. 

Я начала визжать, и Эстеро залепил мне рот рукой. Я его укусила, он отдернул руку вместе с моей сумкой. 

Я услышала, как кто-то зовет охрану. Бинз залаял. Хукер орал мне, чтобы я залезала в машину. Эстеро сыпал ругательствами, пытаясь удержать меня за блузку. Посыльный встрял между мной и Эстеро, я бросилась в машину, и Хукер рванул с места, не дождавшись, когда я закрою дверцу. 

Я захлопнула ее и повернулась на сиденья, глядя назад на отель. 

– Он забрал мою сумочку. 

– Ты хочешь, чтобы я вернулся и отнял ее? 

– Нет! Я хочу, чтобы ты ехал отсюда как можно дальше. 

– Тебя устроит Северная Каролина? 

– Северная Каролина – это здорово. 

– У тебя есть планы на День Благодарения? 

Тут меня стукнуло. Завтра же День Благодарения. А я совсем забыла. 

– Нет, - ответила я. – Обычно я встречаю его с родителями, но нынче они собрались в круиз. Папа выиграл его в лотерею. Как насчет тебя? 

– Мои родители развелись, и праздники – это вечно перетягивание каната. Я их избегаю, когда могу. Я собирался разморозить праздничную пиццу и посмотреть с Бинзом какую-нибудь игру. Приглашаю ко мне присоединиться. 

– Поверить не могу, что забыла о Дне Благодарения. 

– Когда я возвращался за нашим хламом к Фелиции, то у нее в кухне куча женщин пекла пироги. Она приглашала нас остаться, но Проглоту нужно домой. Он собирается на День Благодарения повидать детей. Для него это великое событие. 

– Должно быть, трудно жить отдельно от детей. 

– Вроде, как потерять Бинза, - согласился Хукер.

Путешествовать личным самолетом совершенно безболезненно. Не ждешь в очереди. Никаких досмотров в зоне безопасности. Никаких деток, пинающих сзади твое кресло. Во всю длину белого «Ситейшна» Хукера тянется узкая черно-золотая полоса, а на хвосте выведена надпись «ХУКЕР». Весь такой гладкий и блестящий лайнер. Обстановка из кремовой кожи с бежевыми ковровым покрытием, впереди за дверью маленький центр отдыха, сзади – оборудованная уборная. С одной стороны прохода три кресла и два кресла плюс сделанная на заказ лежанка для пса с другой. Я сидела через проход от Хукера. Он поставил фильм, но мои мысли витали где-то в другом месте. Было раннее утро, и мы летели в Конкорд, Северная Каролина. Мы опустились ниже облаков, и у нас перед глазами возникла знакомая картина. Разбросанные по сельской местности то тут, то там домики, кустившиеся там, где лежали озера. Мы пролетали над Каннаполисом. Это была родина Эрнхардта (Дэйл Эрнхардт — американский автогонщик, 2-кратный чемпион NASCAR Nationwide Series (1998-99). Победитель Daytona 500 (2004).
– Прим.пер.) Огромные просторы, и хилый маленький городок. С одного конца тянулся торговый ряд. На западе простиралось озеро Норман. С северной стороны к озеру примыкал Морсвилл, а с юга – Хантерсвилл. В них жило множество гонщиков и бригадиров. Там имелись жилищные комплексы, современные дома, площадки для гольфа, сельские бары, хорошие торговые центры и несколько ресторанов быстрого питания. 

«Ситейшн» коснулся земли и стал тормозить по асфальтовой посадочной полосе. Длиной пять тысяч пятьсот футов. Это был небольшой аэропорт только для личных самолетов. С одной стороны в ряд выстроились ангары, в середине - здание аэропорта. В дальнем конце находился ангар НАСКАР. Надпись на аэропорте гласила, что это вотчина НАСКАР. Вот уж точно. Фанаты НАСКАР по всем штатам имеются, но в Шарлотте куда не ткни пальцем, обязательно попадешь в такового. НАСКАР всюду - на наклейках на бампере, на персональных номерах машин, рубашках, кепках, флагах, собачьих поводках, куртках, лампах, часах, боксерах, куклах и пижамах. 

Черный «блейзер» Хукера был припаркован у ангара «Стиллер Рейсинг». Мы загрузили Бинза назад и понаблюдали, как Проглот идет к ржавому джипу. 

– Что случилось с твоим «корветом»? - спросил его Хукер. 

– Жена забрала в счет алиментов. Перекрасила его в розовый. 

– Фу, - поморщился Хукер. 

– Я признателен за все, что вы для меня сделали, - поблагодарил Проглот. – Простите, что втянул вас во все это дерьмо. Я не думал, что все так паршиво обернется. – Он порылся в спортивней сумке, висевшей у него на плече, и вытащил пульт управления. – Я все еще храню вот это. Может быть, пусть лучше он побудет у вас… в случае, если со мной что-то случится. 

Хукер сунул пульт в карман, мы сели в «блейзер» и последовали за Проглотом со стоянки. 

– Как думаешь, с ним все будет в порядке? – спросила я у Хукера. 

– Нет. У меня одно из этих «чувств» Фелиции насчет Проглота. Не думаю, что его проблемы закончились. 

Корпоративные штаб-квартиры многих команд примыкали к аэродрому. Хендрик, Пенске, Роуш, Уэво и Стиллер владели кампусами, в которых располагались машинные отделения и заводские здания, научные и опытно-конструкторские центры, отсеки для транспорта, музеи, офисы корпораций и здания для главных сборищ, где собирались все вместе гоночные машины.