Чтение онлайн

У бассейна в шезлонгах нежилось несколько весьма загорелых особ. Детишек поблизости не наблюдалось. И ни одного человека в бассейне. Дул легкий ветерок, но солнце все еще нещадно палило, и температура была градусов на сорок (это по Фаренгейту, соответствует чуть больше двадцати градусам по Цельсию – Прим. пер.) выше, чем в гостиничном вестибюле. Я почувствовала, как в пальцах снова запульсировала кровь, а соски перестали торчать. Сняв толстовку, я повесила ее на спинку стула. Вдова Уэво не расслабилась ни на секунду. Она сидела с напряженной спиной, вцепившись пальцами в край стола. 

– Ну, так, - начала я разговор, - что привело вас на Саут-Бич? 

– Дела. 

Принесли наши напитки, и мадам Уэво тут же осушила первый бокал мартини, выдохнув, когда алкоголь достиг желудка. 

Я протянула ей руку: 

– Александра Барнаби. 

– Сюзанна Уэво. 

Ее рукопожатие было твердым. Ладони – ледяными. Еще один мартини ей бы явно не помешал. 

Я подняла свой бокал с маргаритой. 

– За Итси Пу. 

– Вот за нее я выпью, - одобрила Сюзанна. 

И опрокинула в себя второй мартини. 

Я дала новому заряду алкоголя минутку для усвоения, после чего сразу перешла к делу, поскольку боялась, что при той скорости, с которой Сюзанна Уэво заглатывала мартини, она скоро не сможет связать и двух слов 

– Ты случайно не знала мужчину, которого убили? Кажется, его фамилия была Уэво. 

– Оскар Уэво. Мой придурочный муженек. 

– Обожежмой, мне так жаль. 

– Мне тоже. Кто-то убил ублюдка раньше, чем я смогла до него добраться. У меня уже все было спланировано. Я собиралась его отравить. Все должно было получиться красиво и мучительно. 

– Ты шутишь. 

– По мне видно, что я шучу? Я была замужем за этим ничтожеством двадцать два жалких года. Подарила ему двух сыновей. Пожертвовала всем ради него, вынесла столько страданий. Я провела на степперах (тренажер, на котором имитируется ходьба вверх – Прим. пер.) столько времени, что можно было бы дважды сходить пешком на Луну. Из моих бедер высасывали жир, а мои губы накачивали силиконом. Я получила столько инъекций ботокса в лицо, что им можно убить лошадь. У меня в груди имплантаты пятого размера и полный рот фарфоровых коронок. И как он отблагодарил меня за все эти усилия? Променял меня на новую модельку. 

– Какой ужас! 

Вдова съела пару оливок. 

– Он собирался. Прислал мне бумаги на развод. А потом умер прежде, чем я их подписала. Ну, разве это не справедливо? 

– Ты знаешь, кто его убил? 

– Нет. К сожалению. Я бы послала этому человеку корзину с фруктами. А потом выбила бы из него все дерьмо за то, что лишил меня удовольствия лицезреть Оскара, умирающим прямо передо мной. 

Она огляделась в поисках меню. 

– Я умираю от голода. Надо заказать что-нибудь из еды. Картошку фри. Я не ела картошку фри с восемьдесят шестого. 

– Разве Оскар Уэво не был мексиканцем? Ты не похожа на мексиканку. 

– Я из Детройта. Встретила Оскара в Вегасе, когда Вегас был Вегасом. Работала там танцовщицей. 

Я потянулась за своей маргаритой и поразилась, обнаружив, что бокал пуст. 

– Эй! – крикнула Сюзанна проходящему мимо официанту. – Еще одну маргариту, и принесите мне еще мартини, да, и мы хотим картошку фри, луковые кольца и макароны с сыром.

– Я вообще-то не из тех, кто пьет больше одного стакана, - предупредила я Сюзанну. 

Она только отмахнулась. 

– Это просто фруктовый сок. 

Я слизнула несколько крупинок соли, оставшихся на ободке стакана. 

– Ты приехала сюда на похороны? 

– Нет. Похороны будут в Мексике на следующей неделе. Нам еще не выдали тело. Я приехала, чтобы поизводить Рея. Он сидит там, на этой яхте, как будто она ему принадлежит. 

– А разве нет? 

– Ею владеет «Уэво Энтерпрайзиз». Оскар и был «Уэво Энтерпрайзиз», так что когда урегулируется вопрос с имуществом, эта лодка будет принадлежать двум моим сыновьям. 

– А сколько им? Они, должно быть, потрясены всем этим. 

– Они оба в колледже и нормально справляются. 

– Дай угадаю. Ты здесь, чтобы гарантировать, что никто не обманет твоих мальчиков с наследством. 

– Рэй – слизняк. Я хотела удостовериться, что яхта не исчезнет таинственным образом. Хочу убедиться, что ничего не исчезнет. 

Нам подали еду и напитки. Сюзанна опорожнила третий бокал мартини и набросилась на луковые кольца. Ее правый глаз наполовину закрылся обвисшим веком. Я пыталась не пялиться, но это было очень похоже на автомобильную аварию – не хочешь, а глазеешь. 

– Что? – спросила она. 

– Э-э-э, ничего. 

– Это мой глаз, да? Он обвис, точно? Черт бы побрал этот долбанный ботокс. Не могу даже напиться без того, чтобы что-нибудь не испоганилось. 

– Может, тебе нужна повязка на глаз? Как у пирата. 

Сюзанна перестала есть и пить и изумленно воззрилась на меня. Потом расхохоталась, и ее смех разнесся по террасе. Он шел прямо из глубины души, позволив разглядеть внутри этой стервы более счастливую, менее злую, менее ботоксированную Сюзанну. 

– О, черт, - простонала она, промокая глаза салфеткой. – У меня тушь не потекла? 

Я затруднялась сказать, потекла ли у нее тушь, поскольку обнаружила, что каким-то образом умудрилась выдуть вторую маргариту и Сюзанну видела весьма расплывчато. 

– Мне вроде как стыдно, - сказала я, - но я, кажется, напилась, и ты теперь большое размытое пятно. Ничего личного. 

– Все в п’рядке, - успокоила меня Сюзанна. – Ты тоже распл’лась. Зд’рово, правда? 

Она съела немного картошки. Потом еще парочку луковых колец. А потом тяжело опустилась на сиденье и вырубилась. 

Я позвонила Хукеру. 

– У меня проблема, - сообщила я ему. – Я в ресторане на террасе в «Лауэс» и слишком пьяная, чтобы двигаться. Хуже того, я с Сюзанной Уэво, и она в отключке. Надеюсь, что ты сможешь приехать сюда на своем белом коне и спасти меня. 

Я доела макароны с сыром, прикончила картошку фри и выпила целый кофейник кофе. Люди в ресторане и возле бассейна приходили и уходили, а Сюзанна с Итси Пу мирно дремали.

Я уже собиралась заказать еще кофе, когда показался Хукер. Он неторопливо пересек помещение и опустился на соседнее сиденье.