Чтение онлайн

Какие у тебя еще ко мне вопросы, девочка? Ты любишь вопросы, любишь сладкое, любишь детство и подвижные игры, вот только смогу ли я простить тебя, девочка...

– А я люблю слушать, как хорошие люди разговаривают сами с собой, вползает в мой сон чей-то голос.

Отлично поставленный голос. Монумент. Мечта дешевых соблазнителей и буржуазных политиков.

– Слушать и я люблю, - разлепляю я пластилиновые губы, заставляю шевельнуться дохлый язык.

– Ohla! Выходит, мы оба профессионалы, - заключает невидимый собеседник.

Форточка моего сознания давно уже приоткрыта, но теперь форточка превращается в двери храма. Гигантские врата распахиваются, и я понимаю, что писателю Жилову необходимо продрать глаза, и я совершаю этот отчаянный рывок... вижу ослепительное окно - настоящее, не придуманное. Ага, значит действие происходит внутри какого-то помещения. Окно распахнуто, и в нем виден верхний край аттракциона "Кувшинка" - ага, значит мы в Райских Кущах...

Зрение фокусируется, комната обретает очертания. Вижу черноволосого мужчину с тонкой улыбкой на умном лице - роскошный южный типаж, похожий на всех актеров сразу. Породистый испанец. Иначе говоря, Мигель Ангуло, местный полковник. Добрый ангел Феликса Паниагуа, а также ценитель гостиничных оранжерей.

– Вы любите сласти?
– звучит крайне доброжелательный вопрос.

– С чего вы взяли?
– вяло интересуюсь я.

Он сидит за письменным столом, причем, не в простом кресле. Он сидит в кресле первого пилота, снятом, очевидно, с какого-то старого плазмолета, давно ушедшего на пенсию.

– Все про сахар да про сахар, - улыбается дон Мигель.

Он упруго встает и начинает ходить по комнате передо мной. Одет в светлый, цвета кофе с молоком, костюм из легкой натуральной ткани. Ах, он еще и высокий! Подтянутый и стройный. Идеальная осанка, как у матадора. Голубая кровь, сказали бы про такого в средневековом Мадриде.

Вот мы и встретились.

– Знаете ли вы, что рафинированные углеводы - это хороший стимулятор?
– дружелюбно вещает он.
– И что организм к ним привыкает? При длительном злоупотреблении, de esta manera20, возникает психологическая зависимость, а потом и химическая, сродни наркотической. Si, seсor21! Сахар - это наркотик. Избавиться от пристрастия бывает труднее, чем бросить курить. Вам, как человеку, который ненавидит любой вид зависимости, эти подробности, вероятно, интересны.

Шикарная косичка его, перетянутая кожаным шнурком, слегка поистрепалась: волосы выбились, красное дерево приобрело сальный оттенок. Очевидно, сегодня у матадора не было времени ухаживать за собой.

Пробую оглядеться, но что-то мне мешает. Голова не двигается, руки-ноги тоже. Скосив глаза, я с удовлетворением обнаруживаю, что разместили меня в точно таком же подержанном лётном кресле... нет, не точно таком же. Если у дона Мигеля кресло первого пилота, то у меня - второго. А голова моя, видимо, взята в посадочные зажимы, а тело, как легко убедиться, намертво прижато к сиденью клейкими полимерными языками. Я полностью обездвижен. Очень кстати замечаю на столе мощную армейскую липучку, с помощью которой, надо думать, и совершено это возмутительное насилие...

– Куда вы меня притащили?
– спрашиваю я.

– "Притащили"?
– огорчается полковник Ангуло.
– Какое скверное слово. De ninguna manera22. Мои люди нашли вас и вынесли из зоны поражения, рискуя своей свободой. Бережно вынесли, заметьте, а не притащили. Они спасли вас. Где же благодарность?

Интерьер в комнате настолько обыкновенен, настолько безвкусен, что ни один из предметов обстановки не фиксируется сознанием. Спроси меня потом, что ты там видел - ничего, кроме пижонских кресел, не вспомню. Или это зрение шалит? Последствия "сонного герца"? Взгляду совершенно не за что зацепиться, комната словно пустая: даже цвет обоев не могу рассмотреть и оценить.

– Все добрые слова склеены липучкой, - говорю я.
– Так куда вы меня притащили?

– В ложу фантастики, - отвечает он уже без кривляний.
– Уверен, вам здесь понравится, вы же в некотором смысле фантаст.

– Разве что в некотором, - выражаю я сомнение.

Загадочные слова насчет "ложи фантастики" в определенной мере объясняют фокусы с обстановкой. Чего еще требовать от дизайнера, наполнявшего комнату предметами? Жанр диктует содержание. Я вдруг замечаю, что возле окна на стене висит питьевой бачок - потуги на экзотику, очередная дань безвкусице. Вода из крана гулко капает в жестяную кружку, стоящую на полочке.

– Сначала я думал устроить нашу беседу в секции античной литературы, потом - в ложе прессы или в салоне марионеток. Думал даже - в олимпийском театре, но, как видите...
– Широким жестом дон Мигель обводит пространство.

– Олимпийский театр?
– восхищаюсь я.

– О-о!
– пренебрежительно машет он рукой.
– Любим мы красивые таблички на дверях. Олимпийский театр - это просто тренажерный зал, а вы достойны чего-то более изысканного.

– Мы в святая святых ордена иезуитов, - догадываюсь я.
– Принято решение меня инициировать?

Он сдержанно смеется.

– А вы ничего, с юмором. Ole, ole, ole23. Нет, на самом деле мы с вами находимся в офисном центре наших деятелей культуры, который называется Театром Строительства Души. Самая красивая вывеска в городе.

– Увидеть бы все это со стороны, - вслух мечтаю я.

Полковник подходит к окну и смотрит некоторое время вдаль.

– Поверьте, я очень не хотел вас связывать, - задумчиво говорит он. Вы бы меня неверно поняли. Что, по всей видимости, и произошло. С другой стороны, я терпеть не могу кондиционеры, да и Естественный Кодекс их не рекомендует, por eso24, вот, решил открыть окно. Открытое окно - такой соблазн, не правда ли?

Он разворачивается ко мне. Безумная улыбка все так же гуляет по его холеному лицу - этот красавчик излучает безумие, словно хочет заразить им и жертву. А может, мое искривленное сознание лишь уродует действительность? Нет, кто-то из нас безумен, это точно... Что за вздор мы с ним несем! наконец понимаю я. Что за театр строительства бреда? Мерзавец просто-напросто тянет время, напряженно ждет чего-то!

Чего он ждет?

– Asн25, я обязан был подстраховаться, - разговаривает полковник сам с собой.
– Не мог я разрешить вам двигаться. Во-первых, из-за окна. Во-вторых, людей у меня осталось мало, кстати, благодаря вам. Не укротить им такого быка, такого чемпиона...

Бесконечное капанье из бачка, ей-богу, уже утомляет, однако не зажать мне свои уши, не сбежать от назойливых звуков...

И вдруг я понимаю, что комната до краев наполнена звуками! Они приходят как раз из распахнутого окна, вместе с потоками морского воздуха, врываются галдящей стаей, дико носятся между ирреальными стенами: вой сирен, нестихаемый вертолетный гул, далекие крики и ругань, отчетливо слышимые рыдания... Как можно было всего этого не заметить?

– Что там происходит?
– небрежно спрашиваю я.