Чтение онлайн

Выходить надлежало через час, когда окончательно стемнеет. Новому подпольщику дали винтовку, Микола сел чистить оружье. Не, ну разве выйдет толк? Опять русская винтовка, да еще загаженная. Настоящему бойцу один позор с таким оружием устаревшим.

– Ну, хлопцы, большое дело мы делаем, - внушал Кныш.
– Трудно будет, но надо. Советы не так сильны, как кажется. Сейчас у нас редкостный шанс их сломить и свалить.

Хлопцы помалкивали, готовились. Вскрыли тайник в углу подвала: патроны, гранаты. Хозяин, полковник Булк принес чайник, поужинали. Колбаса оказалась прогорклой и окаменевшей, хлеб черствым, а вареные яйца мелкими. Миколу вновь начали одолевать сомнения: с провизией дело дурно, боеприпас заскорузлый, идти непонятно куда... Не лучше ли отстать, командира поменять? Грабчак - вояка опытный, повидавший, но тут никакой уверенности...

Кныш, словно догадываясь, нехорошо улыбнулся:

– Ты, Шокол, верь. Как по сметане проскочим. У меня рука легкая. Що хлопцев в акцию вести, що брюхо взрезать - не дрогнет.

– Сомнений не спытываю, - заверил Микола.
– Винтовка заботит. У меня карабин ладненький был, пристрелянный. Эх, имелись бы тогда патроны, разве оставил бы. Може, еще мимо будем проходить, откопаю.

– Всё може быть. А пока иное заботит, - чотовый ткнул пальцем вверх.
– Надежнее, хлопцы, нам хозяина трошки приструнить. Ненадежен пан полковник, языком трепать слишком любит, наболтает лишнего

С паном Булком поступили по-простому. Чуял що-то недоброе хозяин, даже к двери попробовал бежать. Да куда ему дряблому. Микола держал полковника за одну руку, Сашко-Кнут за другую, а Тарас-Снежка ремень на шее затягивал. Пан полковник хрипел, ногами меленько и часто переступал, словно спешил куда-то. Наконец, отяжелел, обвис в руках.

– Тута крюк есть, - сказал стоявший в дверях и наблюдавший за акцией Кныш.
– Поднимите его.

Подвесили хозяина, вернулись за оружием и снаряжением. Протискиваясь в дверь, и отводя непослушное тело повишеника - пан полковник, щурился укоризненно, неодобрительно седой бородкой поводил, - Микола подумал, что неловко сделали: кто ж на ремне вешает? Этак любой следователь раскусит, глянув на узел да на следы на шее. Нужно было веревкой удавить, да толком подвесить - в былые добрые времена, в полиции по таким делам толк знали. Впрочем, Грабчак здесь человек новый - що ж с не прошеными советами лезть? Вот халат с кистями у покойника хорош - надо будет после войны себе такой справить. Можно бы и этот, вишневенький, снять, но куда ж трофей денешь? Эх, война...

Ночь была темной, тревожной. Постреливал город, не спал. Подпольщики шли дворами и дырами в заборах, Микола через пять минут ориентиры утерял, просто за Тарасом шел, бежал, да в щели протискивался. У переулка застряли: проносились по улице очереди пулеметные, взблескивали редкими трассирующими светляками. Вот же погань беспорядочная: наугад ведь постреливает, мог бы и аккуратность проявлять. Нет, у германцев все ж нужно учиться - те как по хронометру строчат...

Сидел в пахучей, облюбованной кошками нише, казак Грабчак и невеселую думу думал: о немцах, что предательски несчастную Украину на полпути бросили, в Новую Европу так и не вывели, о поражениях нелегких. Но больше о своем собственном, сложном грабчаковском положении размышлял. Не думает чотовый в город возвращаться, раз ликвидировал хозяина такой надежной крыивки. Ох, опасно. Тут головой рискуй, заданье выполняй, а как выполнишь и тебя самого того... Вот что немцы Кнышу посулили, раз чотовый так дупу рвет? А если надорвется? К примеру, шальная пулька в затылок клюнет? Сможет шутце, с честью из окруженья вырвавшийся, то важное задание до конца довести и к немцам достойно выйти? Какая награда будет? Не, рано о том думать, надо выждать.

Подпольщики выждали, и когда пулемет паузу сделал, улочку преодолели. Еще квартал, второй... Выбрались к овражку заросшему, Кныш вперед ушел, чуть слышно пароль назвал...

Две подводы, трое бойцов, с ними баба молодая, - эта обнимала лошадиную морду, пиджаком накрытую, не давала испуганной кобылке голос подавать. На бричках лежало несколько мешков, четвертные бутыли и стояли полные ведра - Микола принюхался - глупо, зачем-то воду везут.

Кныш распорядился: подводы идут в обход, боевка напрямую. Продрались сквозь кусты: впереди высились зады домов, смутно угадывался склон - Микола разглядел холм Цитадели. Двинулись вперед, вокруг было тихо. Осторожный чотовый закончил присматриваться-проверять, оглянулся на группу:

– По сигналу к склону выйдем, - Кныш показал направление, покачал головой.
– Совсем мало нас, хлопцы, а работы будет хватать. Если кто брезговать и носом вздумает вертеть...
– чотовый многозначительно взмахнул стволом "вальтера".
– Сейчас ждем. Просигналить должны. Я с Тарасом наверх поднимусь, как бы не проспали хлопцы. А вы начеку будьте.

Зашли в подъезд, осмотрелись, чотовый с охранником двинулся вверх по лестнице. Микола остался в компании тощего парня охранять нижнюю площадку. Еще один боец снаружи затаился.

В темноте подъезда было сыровато. Микола с сожалением вспомнил о шинели. Разве ж куцый пиджак греет? Вот курва та пани Тимкевич, не могла хоть полупальто какое дать. Наверняка пшеки в крови у покойницы отметились - жадибна была просто невозможно.

– Скоро сигнал-то?
– прошептал Грабчак.

– Так кто ж знает. Как зажгут, - ответил худосочный боец.
– Там що у Бродов? Неужто всех наших?

Ответить шутце-счастливчик не успел.

Наверху что-то треснуло - будто дверь нараспашку открыли, кто-то громко охнул, донесся вскрик Кныша:

– Засад...!

Затопали по лестнице...

Микола дожидаться не стал - кинулся к двери. Но худокостый оказался ловчее - уже впереди, схватился за дверь. Распахнулась - в глаза ударил луч фонаря, под ним мелькнули наставленные автоматные стволы:

– Стоять! Работает СМЕРШ!

Грабчак пхнул тощее тело вперед, на автоматы - худосочный телепень взвизгнул. Стрелять, правда, не стали - двинули дурня по тощим коленям, свалили...

...Микола происходящее лишь обострившимся слухом улавливал - ловким котом отпрыгнул назад, в темноту, неистовым прыжком взлетел по лестнице - на втором этаже окно, выпрыгнуть, и сразу вдоль дома... Нет, не взять им Грабчака - не оттуда у москалей руки растут...

...Вот она, площадка второго этажа. Темно, в рамах окна половины стекол нет, рейками забиты... Навстречу катится по ступеням, полосатым от лунной тени, тело - неловко пытается удержаться - то Тарас-Снежка сверху лестницы сшибленный. Микола смотреть не стал - швырнул винтовку в нижнюю, застекленную четверть окна - зазвенели стекла. Прикрываясь руками, Грабчак сунулся в дыру - сзади мелькнула огромная тень: вся пятнистая, сплошь в складках и наростах. Чувствуя, что не успевает, Микола взвыл... Рванули за штаны - выдернули из окна, припечатали к стене:

– Куда, малахольный?

Расплющенный по облезлой стене, казак-подпольщик Шокол осознал, что висит в воздухе.

– Руки!

Микола с отчаяние вскинул руки - треснул пиджачок подмышками, но палаческая длань перестала бывшего шутце о стену размазывать, опустила, позволила ногам опору найти... Кто-то уже обыскивал, выворачивал, выдирал карманы. Порвут, всю одёжу порвут, выродки кацапские...

Пленных стаскивали на лестничную площадку. Мычал, держась за разбитое лицо Кныш, всхлипывал тощий хлопец, ногу пытался выпрямить. Возвышался над пленниками огромный москаль, вдумчиво автоматом поигрывал. Микола почуял, что медлить нечего, попробовал сесть ровнее и сказал, упирая на правильное московицкое "р":

– Товарррищи! Я мобилизованный насильно. Я вас ждал. Я сррразу винтовку бррросил. Здесь гнездо националистическое. Они сигнала ждут...

– Это что за грассирование самобытное?
– удивился русский бронированный автоматчик с отвратительно умной и насмешливой харей.

– Галицийский гасконец или що?
– с угрозой прорычал великан.

Микола хотел объяснить, что совершенно напрасно его "гас-концем" ругают, он свой, советский, житомирский, но не успел.

По ступенькам бесшумно слетела еще одна пятнистая фигура, нежданно женским голосом сообщила: