Чтение онлайн

Волшебный камень Гаруда был выброшен мистером Бультоном из окна. «Да послужат его печальные приключения уроком всем остальным!» [161] , заключает автор. Таков вывод романа, утверждающего торжество викторианских ценностей и добродетелей, и, прежде всего, скромности, терпения, послушания, усердия.

В 1988 г. американский режиссер Брайан Голберт экранизировал роман. Рекламная кампания в поддержку книги проходила под примечательным слоганом «Это комедия для того ребенка, который живет внутри каждого из нас».

Роман имел большой успех, у Энсти появились подражатели, не обладавшие, разумеется, его дарованием. Энсти неоднократно получал от издателей предложение написать продолжение «Шиворот-навыворот». Как вспоминал писатель, ему «предлагалось, и вполне серьезно, написать такое продолжение, чтобы в школе оказалась мать – в физическом обличии своей дочери; и если бы я хоть немного знал ситуацию с обучением в женских школах, вполне возможно, что я смог бы сделать состояние благодаря моей второй книге, и дальше писал бы фантастические истории из школьной жизни до конца моих дней» [162] .

После выхода романа «Шиворот-навыворот» Энсти становится известен. Он входит в литературные круги, знакомится со многими знаменитыми в то время деятелями культуры, как правило, высоко оценившими роман. Среди них были Уильям Моррис, Роберт Браунинг, Эндрю Лэнг, Альфред Теннисон, Олдержнон Суинберн, Джордж Мередит, Генри Джеймс, Сэмюэл Батлер, Брем Стокер, Джеймс Мэтью Барри, актер Генри Ирвинг и Айседора Дункан. С некоторыми из них – в частности, в Киплингом и Конан-Дойлем – Энсти дружил много лет. Примечательно, что в книге воспоминаний Энсти ни разу не унизил ни своих друзей, ни себя похвальбой – вот, мол, с кем я был знаком и в каких кругах вращался.

С 1882 г. Энсти начинает публиковаться в популярнейшем в Англии юмористическом журнале «Панч», сотрудничество с которым продолжалось свыше сорока лет. В «Панче» все относились к Энсти с симпатией: от знаменитого художника Джона Теннила – первого и, как считают многие, лучшего иллюстратора книг Льюиса Кэрролла о приключениях Алисы – до популярного прозаика Джорджа Дю Морье, отца писательницы Дафны Дю Морье. В «Панче» Энсти публиковал юмористические заметки, зарисовки, наброски, очерки, которые потом использовал в своих романах. Когда в 1907 году в Лондон приехал Марк Твен, на обеде, даваемом «Панчем» в честь знаменитого юмориста, среди наиболее известных английских писателей того времени присутствовал и Энсти (его самого, кстати сказать, еще при жизни сравнивали с Твеном).

Второй роман Энсти, «Платье великана» [163] , вышел в 1884 г. Роман разочаровал читателей. От автора ожидали нечто похожего на первую книгу – т. е., сочетания фантастики и юмористики, но ожидания не оправдались.

Энсти попытался «исправиться» в повести «Раскрашенная Венера» [164] (1885). Читателей привлекло уже начало повести: лондонский парикмахер Леандр Тведл, желая похвастаться, сколь изящны и тонки пальчики его любимой, сравнивает их с пальцами стоящей в парке статуи Венеры – и надевает на один из них кольцо, предназначенное для невесты (сюжетно повесть Энсти напоминала новеллу Проспера Мериме «Венера Илльская», 1837). Этим Тведл пробуждает и переносит в Лондон конца XIX в. дух античной богини. Венера убеждена, что парикмахер хочет жениться на ней, и потому требует от Леандра отправиться с нею на остров в Средиземном море для вступления в брак. Разгуливающая по Лондону статуя Венеры лишь поначалу производит комическое впечатление на читателя – когда же мы понимаем, что жестокость богини и ее решимость добиться своего не имеют предела, она начинает внушать страх.

Леандру удается спастись лишь благодаря находчивости и присутствию духа. Когда Венера угрожает уничтожить близких Леандра, если он будет продолжать отказываться от предлагаемого ему счастья, и парикмахер понимает, что эта угроза более чем реальна, то дает согласие. Но перед бракосочетанием просит Венеру зайти с ним к ювелиру и проверить пробу кольца – вдруг его обманули при покупке и оно было не золотым. Жестокая, но простодушная, богиня соглашается, снимает кольцо с пальца – и превращается вновь в мраморную статую.

Более сюжетно самостоятельна повесть Энсти «Чеки времени» [165] . Ее герой, лондонский бизнесмен Питер Тормалин, получает возможность сохранять то время, которое он, по его мнению, теряет в деловых поездках из Англии в Австралию и обратно. Для этого ему надо просто положить под часы чек с указанием количества часов или же минут, которые герой хочет депонировать в таинственном банке времени. Энсти не дает никакого научного объяснения этому факту, порождающему множество неприятностей в жизни героя (поступая также, как и Марк Твен в романе «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура»). Повесть Энсти – одно из первых в мировой литературе произведений о временных парадоксах (напомним, что «Машина времени» Уэллса вышла только пять лет спустя), того направления в фантастике, какое получило столь мощное развитие в XX в.

Однажды осенью 1898 г. Энсти, как потом он вспоминал, сидел в кабинете и листал сборник стихов Данте Габриэля Россетти. И нашел стихотворение о волшебном камне, обладавшем способностью заключать в себе духов. Тут же он вспомнил «Сказку о рыбаке» из собрания «Тысяча и одной ночи» – и, как он потом вспоминал, план новой книги мгновенно обрисовался перед его внутренним взором. Книгу Энсти сел писать летом 1899. Писалось ему легко и радостно – быть может, как ничто другое, недаром в автобиографии он вспоминал об этих днях с таким теплым чувством [166] . Потому, наверное, и роман «Медный кувшин» [167] вышел легким и веселым, а успех его превзошел успех «Шиворот-навыворот». Правда, это можно было сказать только об Англии – в Америке книгу приняли куда холоднее, издатель прислал Энсти вырезку из нью-йоркского журнала, язвительно писавшего, что «один парень, поумнее Энсти, рассказал эту историю в сказке из «Тысячи и одной ночи» тысячу лет назад, и получилось это у него куда лучше» [168] .

Нашему читателю роман «Медный кувшин» (1900), безусловно, напомнит повесть Лазаря Лагина «Старик Хоттабыч». Сходство между этими произведениями настолько очевидно, что можно с уверенностью сказать: Лагин был знаком с романом Энсти, переведенным на русский в 1902 г.

Для подкрепления тезиса о сходстве романа Энсти и повести Лагина можно выстроить своего рода таблицу соответствий. В обоих произведениях по приказу царя Соломона джинн заключается в сосуд (у Энсти – медный кувшин, у Лагина – глиняная бутылка). В обоих случаях выпущенный на свободу джинн клянется помогать во всем своему избавителю (у Энсти в его роли выступает молодой лондонский архитектор Гораций Вентимор, купивший на аукционе кувшин, в котором содержался джинн Факраш-эль-Аамаш, у Лагина – московский школьник Волька Костыльков, нашедший в реке сосуд с Хассаном Абдуррахманом ибн Хоттабом). В обоих случаях избавителю предлагаются драгоценные дары, преподносимые джиннами в знак своей глубочайшей благодарности. В обоих случаях сначала это караван верблюдов, нагруженных драгоценными камнями, тканями, золотыми украшениями, посудой и т. п.; затем благодетели улучшают «жилищные условия» своих спасителей: джинн у Энсти создает в небольшой лондонской квартире роскошные многозальные покои, джинн у Лагина строит целый квартал дворцов, принадлежащих пионеру Костылькову.

Далее дары отличаются – но лишь потому, что герои разного возраста: Факраш пытается найти для Вентимора подходящую, по его мнению, партию, решив женить его на принцессе из рода джиннов; Хоттабыч же подсказывает Вольке на экзамене по географии. У обоих джиннов есть враги, которых они смертельно боятся – у Факраша это Джарджарис, у Хоттабыча – Джирджис. И в той, и в другой книге есть немало забавных эпизодов, в которых фантастическое вторгается в повседневную жизнь. Но в большинстве таких эпизодов могущественный джинн, стремясь отблагодарить своего спасителя, ставит его раз за разом в неловкое, а то и опасное положение.

Если сходство между замыслом, сюжетным посылами и некоторыми ключевыми эпизодами обеих книг не вызывают сомнения, то различны образы джиннов. Если в начале романа Энсти Факраш показан преисполненным благодарности к своему спасителю, то с середины романа джинн меняется. Отказы Вентимора от подносимых ему даров приводят Факраша в бешенство, он начинает ненавидеть юношу и, не желая понять ни причин такого его поведения, ни времени, в которое его забросила судьба, он решает погубить того, кого недавно, по его словам, боготворил.