Чтение онлайн

Моррис скончался 3 октября 1896 г. А осенью этого же года в лондонском журнале Pal Mal Magazine были напечатаны стихи никому тогда не известного Эдварда Планкетта. Эта публикация стала литературным дебютом писателя, который скоро обрел известность под именем лорд Дансейни и стал одним из крупнейших мастеров фэнтези XX в.

Любители фантастики помнят, конечно, магистра черной магии Магнуса Федоровича Редькина из повести А. и Б. Стругацких «Понедельник начинается в субботу». Он собирал всевозможные определения счастья: негативные, позитивные, казуистические, парадоксальные… Что ж, для всех людей – философов и музыкантов, ученых и спортсменов, завмагов и завхозов – существуют, пользуясь математической терминологией, свои необходимые и достаточные условия обретения счастья, порой, напротив, не имеющие ничего общего с родом деятельности человека, порой непосредственно от этого зависящие. А пользуясь терминологией медицинской, можно сказать, что каждому пациенту от рождения выписывается свой рецепт счастья; и уж от самого человека зависит, насколько точно он будет следовать полученным предписаниям… Эти соображения и дают основание предложить в копилку магистра М. Ф. Редькина нижеследующий рассказ об одной писательской судьбе.

С фотографии – она сделана примерно за год до смерти нашего героя и помещена в книге его воспоминаний – на нас смотрит элегантный худощавый мужчина лет шестидесяти (хотя тогда ему было далеко за семьдесят), с ироничными глазами и коротко подстриженными усами, чем-то похожий на Герберта Уэллса или Форда Мэдокса Форда. Это Томас Энсти Гатри, вошедший в историю литературы Великобритании под именем Ф. Энсти.

Т. Э. Гатри родился в Лондоне 8 августа 1856 г. Отец его был военным портным, мать – пианисткой, она закончила Королевскую академию музыки, прекрасно знала французский и итальянский языки, хорошо владела кистью и привила детям (их у нее было четверо) любовь к литературе и искусству. С детства Томас больше всего любил рисовать и придумывать разные истории. В колледже и университете он активнейшим образом участвовал в издании самодеятельных журналов, заполняя значительную часть их объема своими рассказами и рисунками (в том числе он иллюстрировал «Илиаду» и «Одиссею»). А в 1878 г. наконец решился послать юмореску в лондонский журнал и вскоре, к радости автора, ее опубликовали. Правда, в результате ошибки наборщика в выбранном Гатри псевдониме Т. Энсти «Т» оказалось замененным на «Ф». Так появился на свет писатель Ф. Энсти.

После окончания Кембриджа перед Гатри, у которого к тому времени было напечатано уже свыше десятка рассказов, проблема выбора – заниматься юриспруденцией (к чему никак не лежала душа) либо литературой – стояла недолго. Он получил извещение, что лондонская книготорговая фирма «Смит энд Элдер» (та самая, которая публиковала Теккерея, Шарлотту Бронте, Дж. Элиот, Троллопа, Мередита – писателей, перед которыми Энсти благоговел) приняла к публикации его первый роман «Шиворот-навыворот». С юриспруденцией было покончено, и Т. Гатри начинает карьеру профессионального литератора.

Вышедший в 1882 г. роман «Шиворот-навыворот» [155] стал одним из самых ярких дебютов в английской литературе конца XIX в. В романе Гатри впервые использовал прием, ставший затем его «визитной карточкой»: введение фантастического элемента в реалистическое повествование.

Собственно говоря, фантастики в романе немного, хотя роль ее весьма значительна. Заключается она в описании действия индийского волшебного камня Гаруда. Появляется камень в романе дважды. В начале книги, когда с его помощью Пол Бультон, глава преуспевающей лондонской торговой фирмы, против собственного желания и совершенно неожиданно для себя, меняется телом со своим четырнадцатилетним сыном Диком, и в конце, когда с помощью камня совершается обратная волшебная метаморфоза. Существенно, что камень был привезен из Индии. В Англии второй половины XIX в. возник значительный интерес к Индии и ее культуре, вообще к экзотике и мистическим «откровениям» Востока. В немалой степени образ Индии как «страны чудес» сложился в общественном сознании благодаря Уилки Коллинзу (роман «Лунный камень») и Редьярду Киплингу, с 1880-х гг. печатавшего свои «индийские» рассказы, а в 1894–1895 гг. выпустившего знаменитую «Книгу джунглей». Основная часть повествования романа «Шиворот-навыворот» – то смешной, то драматический рассказ о пребывании Пола Бультона (в теле его сына Дика) в частной школе.

В начале романа Поль Бультон предстает похожим на героев Диккенса – таких, как, например, Скрудж из «Рождественских повестей», Ральф Никкльби из «Николаса Никкльби» или Домби из «Домби и сын». Он изображен как воплощение эгоизма, скаредности, лицемерия, ханжества. Бультон самоуверен, неизменно убежден в собственной исключительности и значимости, пренебрежительно относится к тем, кто слабее и беднее его – и заискивает перед теми, кто богаче и стоит выше по социальной лестнице (по сути дела. Это «старый добрый снобизм», так выразительно описанный Теккереем, чьи книги Ф. Энсти очень любил). Наконец, он бездушен и холоден ко всем, в том числе и к собственным детям.

Оказавшись в физическом облике сына в подростковой среде, Поль продолжает вести себя как взрослый, что постоянно создает трагикомические фарсовые ситуации. Уже первое его назидательное обращение к директору школы Гримстону в присутствии учеников, потрясает подростков, боящихся директора, – их реакция сопровождается ироническим комментарием автора: «Грабитель, горячо отстаивающий частную собственность, или овца, осуждающая вегетарианство, не произвели бы на слушателей более ошеломляющего эффекта» [156] . Поль снисходительно поучает и учащихся, и преподавателей школы, что Гримстон воспринимает как попытку мальчика пародировать своего отца, не подозревая, что слышит самого Поля Бультона. Когда же Дик (т. е., его отец) начинает фактически доносить директору на своих товарищей, поскольку они, как он считает, ведут себя не так, как ему кажется должны вести себя дети, то окончательно восстанавливает против себя всех одноклассников. Самое же ужасное для Поля то, что он не в силах что-либо изменить, т. к. волшебный камень Гаруда может выполнить только одно желание человека, и чтобы он снова «заработал», необходимо добыть его у Дика, в чьих руках он остался.

Энсти описывает подростковую среду, в которой оказался герой романа, одновременно изнутри и со стороны – как если бы судья Тэтчер в романе Марка Твена наблюдал воскресную школу, находясь в теле Тома Сойера. «Шиворот-навыворот» – «роман воспитания» наоборот: герой – не познающий жизнь подросток, но взрослый с внешностью ребенка, презирающий мир детей, но вынужденный приспособляться к нему и в нем выживать. Против воли Поль познает этот мир и всеми силами старается в нем уцелеть.

В какой-то степени Энсти следовал за Диккенсом, писавшем об ужасах обучения в частных школах (например, в романе «Николас Никльби» – Гримстон во многом напоминает директора школы Сквирса из этого произведения), но в основном опирался на собственный опыт пребывания в подобной школе-интернате, которая нашему читателю может напомнить «Очерки бурсы» Помяловского. Нарисованные Энсти картины жизни школы были столь ярки, что К. С. Льюис – знавший не понаслышке, что такое обучение в школе-пансионе, – назвал роман «единственно точным рассказом о школе в современной литературе» [157] . Доктор Гримстоун («говорящая» фамилия – от grimstone, «зловещий, мрачный камень») – подлинная фамилия директора школы, в которой учился Энсти. Впоследствии Гримстоун сказал отцу писателя при встрече, что, прочтя книгу, узнал себя в герое романа. О связи героев романа с реально существовавшими в жизни писателя людьми Энсти говорил так: «Хотя в книге Гримстоун был нарисован с натуры, однако прототипом Полю Бультону не послужил ни мой отец, ни кто-либо еще. Я просто изобразил типичного родителя – такого, каким он мне представлялся» [158] .

А настоящий подросток, шалопай Дик, находящийся в теле взрослого мужчины, отказывается от взросления (эту ситуацию можно было бы назвать своеобразной вариацией на тему Питера Пэна, если не знать, что герой Д. Барри появился на свет лет на двадцать позже). Дик ленив и жаден, он использует телесную оболочку взрослого лишь для того, чтобы вволю спать, есть и играть в детские игры. Если в начале романа мы испытывали симпатию к подростку, то потом она исчезает. Когда Поль возвращается домой в облике Дика и просит сына наконец поменяться с ним телами, тот решительно протестует. Нынешнее состояние Дика, по его словам, источник каждодневного блаженства: «Ни уроков, ни зубрежки, сплошные развлечения! Масса денег, ешь и пей, что душе угодно. Нет, от такого я не откажусь!» [159]

Финал приносит развязку ситуации. Благодаря Роли, младшему сыну Поля Бультона, камень выполняет просьбу о возвращении его и Дика в прежнюю физическую оболочку. Оба – отец и сын – извлекли моральный урок из недавней ситуации, дав себе зарок вести себя иначе. Эгоистичный мистер Бультон будет больше заниматься своими детьми, не относясь к ним больше, как к ненужной помехе, станет заботливым и любящим отцом. Как подытоживает писатель, «Ни отец, ни сын не вернулись на позиции, на которых находились до метаморфозы» [160] .

У романа лукавый подзаголовок: «Урок отцам». На самом же деле это урок и отцам, и детям. Омерзительны «взрослые» черты характера – лицемерие, корыстолюбие, ханжество, тем более, когда они возведены в ранг общественных добродетелей (воплощением их в начале романа предстает Пол Бультон), но не менее отвратительны в подростке жадность, трусость, подлость. Выступая обличителем этих свойств человеческой натуры, Энсти прибегает к иронии, подчас сарказму, не доходя, однако, до беспощадности сатиры Диккенса.