Чтение онлайн

— Временное жилье, — говорит госпожа Мори, оглядывая комнаты. — Огуро-сама купил чайный дом в Ёсивара. «Глициния под луной». Но его нужно... подготовить.

Смотрит на меня. На лицо. Морщится.

— И тебя подготовить. Кожа как у крестьянки. Загар. Огрубела. Месяц работы минимум.

Месяц? В борделе за три дня делали из уродины красавицу. Пудра, белила, краска.

— Через месяц представим тебя министру Сато, — продолжает она. — Все должно быть идеально. Чайный дом, ты, представление.

Представление. Рэн был прав – богатым нужна иллюзия, не правда.

Начинается суета. Приходят рабочие – меняют татами, все восемьдесят штук. Старые еще хорошие, но госпожа Мори требует новые. С особым плетением. Из особой соломы.

Сёдзи – бумажные двери – заказывают у мастера из Киото. Бумага ручной работы. Полупрозрачная, но прочная. Двести листов.

Художники – трое – расписывают стены второго этажа.

— Хочу аквариум, — говорю за завтраком.

Госпожа Мори роняет палочки.

— Что?

— Аквариум. Стеклянный. В главную чайную комнату. С черными карпами. И одним белым.

— Это... это невозможно. В Японии таких не делают. Разве что в императорском дворце...

— Тогда закажите из Европы. Или найдите мастера. Мне все равно. Но без аквариума не буду принимать гостей.

Скандал. Крики. Госпожа Мори называет меня избалованной. Я разбиваю чашку. Нарочно. Как видела в Ёсивара – ойран швырнула чайник в голову клиента.

— Ты не ойран! — кричит госпожа Мори. — Ты таю! Высший класс!

— В Токио нет разницы, — отвечаю спокойно. — Видела вчера – ойран побила министерского чиновника веером. За то, что неправильно посмотрел. И он извинялся. Заплатил тройную цену.

Это правда. Ездила с Рэном по чайным домам. Смотрела. Училась. Токийские ойран – другие. Не покорные куклы, как в Киото. Тигрицы. Позволяют себе истерики, капризы, жестокость. И клиенты обожают их за это.

— Времена меняются, — говорю. — В столице любят острое. Пресное надоело.

Госпожа Мори сдается. Посылает Рэна искать мастера-стеклодува.

Находит. Старик из Нагасаки. Учился у голландцев. Месяц делает аквариум – два метра длиной, метр высотой. Стекло толстое, без пузырей.

Карпов покупаем на рыбном рынке. Отбираю сама – двенадцать черных, один белый. Белый – особенный. С красным пятном на голове. Как капля крови.

Пока идет ремонт, изучаю столицу.

Ёсивара – город в городе. Одни ворота. Охрана. Внутри – другой мир. Чайные дома соревнуются в роскоши.

«Цветущая слива» – фасад в золоте. «Небесный феникс» – крыша из меди, позеленевшей от времени.

Ойран выходят на променад вечерами. Обувь – гэта высотой в тридцать сантиметров. Кимоно – произведения искусства. Свита – десять–пятнадцать человек.

— Театр, — говорит Рэн, наблюдая за процессией.

За месяц привыкаю к столице. К широким улицам. К автомобилям. К европейцам в цилиндрах. К электрическим фонарям – включаются с заходом солнца.

Но главное – привыкаю к себе новой. Не Мики. Не Нана. Кто-то третий.

Вечером приходит Рэн.

— Собирайтесь. Едем к господину Ямада.

Ямада. Имя знакомое. Где слышала? Ах да – Рэн упоминал. Коллекционер. Богат до неприличия.

— Зачем?

Рэн смотрит прямо. Без улыбки.

— Украсть вазу.

Замираю с гребнем в руке.

— Что?

— Вы украдете вазу эпохи Муромати. Маленькую, для чайной церемонии. Белая глазурь с трещинами. Называется «Утренний иней».

— Я не воровка.

— Это не совсем кража. Возвращение. Ваза принадлежала отцу господина Огуро. Ямада... приобрел ее нечестно. Двадцать лет назад.

— Пусть Огуро сам просит. Или пошлет тебя.

— Я не смогу. Там будет прием. Только для женщин и их спутников. Вы – идеальный вариант. Красивая, известная, выше подозрений.

Откладываю гребень.

— Зачем мне это? Что я получу?

— Огуро помнит долги. Всегда.

— Огуро не просил. Просишь ты. Значит, должен будешь ты.

Впервые вижу удивление в его глазах. Быстро проходит, но было.

— Согласен. Я буду должен.

Достает сверток. Разворачивает – ваза размером с кулак. Простая, белая. Трещины создают узор как иней на стекле.

— Это копия. Будете тренироваться. Носить нужно... нетрадиционным способом.

— Каким?

— Между ног. Зажав коленями. Под кимоно никто не заметит.

Смотрю на него так, как смотрят на безумца, предложившего полететь на луну на бумажном змее.

— Ты шутишь.

— Попробуйте. Это единственный способ вынести вазу незаметно. Обыскивают только рукава и пояс оби.

Встаю. Он опускается на колени передо мной. Берет вазу.

— Позвольте.

Не ждет ответа – поднимает подол моего кимоно. Быстро, по-деловому. Но...

Пальцы касаются лодыжки. Горячие – не ожидала. Думала, будут холодные, как его взгляд.

Рука скользит вверх по икре – он ищет нужную точку, объясняет себе и мне. Но движение слишком медленное, слишком осторожное для простого показа.

Или мне кажется? Время искажается. Кажется – обволакивающее теплом прикосновение длится вечность… один… сто… тысяча… миллион… а он все гладит мою ногу.