Чтение онлайн

Я, Вайнерис Эльмхарт, обладательница титула "Женщина, которая слишком рано обрадовалась успеху", стояла у постели Изольды и смотрела на термометр с выражением человека, обнаружившего бомбу замедленного действия в собственной постели.

Тридцать девять и три.

Высокая температура. Очень высокая. У пациентки, которая три недели не показывала никаких признаков лихорадки.

— Это... это плохо? — прохрипела Изольда, дрожа под тремя одеялами. Её лицо горело, волосы прилипли ко лбу от пота, губы потрескались.

— Определяй сама, — буркнула я, доставая стетоскоп. — Помнишь, как ты ходила вчера по комнате и планировала, когда сможешь выйти в сад? Вот так вот "плохо.

Я прослушала её грудь. Хрипы. Мелкие, влажные, зловещие. В том месте, где их не должно было быть — в нижней доле правого лёгкого.

— Кашляй, — скомандовала я.

Изольда закашлялась — глубоко, надрывно, и я увидела в платке кровь. Свежую, ярко-алую.

Мой желудок ушёл куда-то в область пяток.

— Это рецидив? — спросила она, и в её голосе я услышала страх. — Болезнь вернулась?

— Не знаю, — честно ответила я, а внутри паника начала разворачиваться как ядерный гриб. — Дай мне подумать.

Я отошла к окну, делая глубокие вдохи. Спокойно. Нужно мыслить спокойно и рационально, как врач, а не как испуганная дура.

Два месяца лечения. Стабильное улучшение. Температура не поднималась три недели. Кашель практически прошёл. Анализы показывали уменьшение воспаления.

И вдруг — бац! — температура под сорок, кровь в мокроте, хрипы в новом месте.

Что-то пошло не так. Очень сильно не так.

— Василиус, — позвала я, и кот тут же материализовался из-под кровати, где, судя по довольному виду, охотился на пылевых кроликов.

— Что случилось? — он мгновенно переключился в серьёзный режим. — Я чувствую запах паники. Густой, насыщенный, с нотками надвигающейся катастрофы.

— Спасибо за моральную поддержку, — съязвила я. — У Изольды температура под сорок, новые хрипы, кровь в мокроте.

— Но она же шла на поправку!

— Вот именно, — я схватила свой медицинский журнал, начиная лихорадочно пересматривать записи. — Что-то не так. Это не должно было произойти.

За дверью послышались тяжёлые шаги. Секунду спустя в комнату ворвался король Альдред в сопровождении Мастера Гвидо и ещё троих придворных лекарей.

Видимо, слуги уже доложили о состоянии принцессы.

— Что происходит? — потребовал король, и его голос мог бы заморозить ад. —Почему моя дочь снова при смерти?

— Она не при смерти, — огрызнулась я, не отрываясь от записей. — У неё осложнение.

— Осложнение? — Мастер Гвидо подошёл к кровати, демонстративно прощупывая пульс Изольды. — Или провал вашего "чудодейственного" лечения?

— Заткнись, Гвидо, — рявкнула я, теряя остатки дипломатичности. — Я думаю.

— Вы думаете? — король шагнул ко мне, и я почувствовала его ярость как физическую силу. — Два месяца! Два месяца вы обещали вылечить мою дочь.

Заставляли меня терпеть ваше присутствие, вашу дерзость, ваши безумные методы! И вот результат?

— Результат был отличным три дня назад! — я наконец оторвалась от записей, разворачиваясь к нему — Ваша дочь могла ходить, нормально дышать, температура не поднималась неделями!

— А теперь она горит в лихорадке и кашляет кровью, — холодно заметил король. —Как в самом начале. Может, даже хуже.

— Это не рецидив туберкулёза, — начала я, но он перебил.

— А что же это, по-вашему мудрому мнению?

— Не знаю! — взорвалась я. — Пока не знак! Мне нужно время, чтобы разобраться!

— времени нет, — он повернулся к Мастеру Гвидо. — Начинайте ваше лечение.

Немедленно.

— Что?! — я шагнула вперёд, загораживая собой кровать. — Вы не можете! Их "лечение" убьёт её!

— Ваше уже убивает, — отрезал король. — Отойдите, герцогиня. Или я прикажу стражникам отвести вас силой.

Два здоровяка в королевских ливреях шагнули вперёд. Я посмотрела на них, на короля, на торжествующее лицо Мастера Гвидо.

А потом посмотрела на Изольду.

Она смотрела на меня. ЕЁ глаза горели лихорадкой, но в них я видела доверие.

Веру. Мольбу.

"Не дай им", — беззвучно прошептала она.

— Хорошо, — сказала я, поднимая руки. — Хорошо. Я отхожу. Но с одним условием.

— У вас нет права выдвигать условия, — начал король.

— Дайте мне двенадцать часов, — перебила я. — Двенадцать часов, чтобы разобраться, что произошло. Если через двенадцать часов я не найду ответ, не начну правильное лечение — делайте что хотите. Пускайте ей кровь, молитесь, танцуйте с бубнами. Но дайте мне шанс.

Король молчал, взвешивая.

— Почему я должен вам доверять?

— Потому что два месяца назад она была на волосок от смерти, — твёрдо сказала я. — А сейчас, даже с этим осложнением, она выглядит в десять раз лучше. Это моя заслуга. Моё лечение работало. И я найду, почему оно перестало работать.

Он смотрел на меня долго. Оценивающе. Холодно.

— Двенадцать часов, — наконец произнёс он. — Ни минутой больше. И если моя дочь умрёт…

— Она не умрёт, — пообещала я, молясь, чтобы это была правда.

Когда все ушли, я рухнула на стул рядом с кроватью Изольды.

— Что со мной? — прошептала она. — правда, что со мной?

— Не знаю, — призналась я. — Но узнаю. Обещаю.

Следующие шесть часов прошли в лихорадочном анализе. Я пересматривала все записи, все симптомы, все изменения. Проверяла дозировки лекарств —правильные. Схему лечения — по учебнику. Реакцию пациентки — отличная до сегодняшнего дня.

Так что же пошло не так?

— может, бактерии выработали устойчивость? — предположил Василиус, наблюдая за моими метаниями по комнате.

— За два месяца? Маловероятно, — я качала головой. — Это занимает годы, поколения бактерий.

— Тогда неправильный диагноз?

— Нет это точно был туберкулёз, — я показала ему свои записи. — Все симптомы совпадали. И лечение работало!

— Работало, — согласился кот. — Прошедшее время. Что изменилось?

Я остановилась. Что изменилось?