Чтение онлайн

Тася опустила руки, они безвольно легли на колени.

— Когда всё это случилось, я полгода ещё ходила к той, нашей избе. Стучала. Ждала. Думала, может, она просто отправилась в одно из путешествий, о которых любила сочинять. Может, нагуляется и вернётся. Но она так и не пришла.

В избе стало совсем светло — рассвет пробрался сквозь ставни, лёг полосами на пол. Печь тихонько потрескивала, догорали последние лучинки.

— Ты думаешь, она… — начала Крада, но оборвала фразу.

— Не знаю, — быстро сказала Тася. — Правда, не знаю. Может, ушла. Может, случилось что. Но я чувствую — она не просто пропала. Тоскливо мне…

Девушка запнулась, словно сама испугалась сказанного, но не стала поправляться.

За окном скрипнуло колесо, звук прорезал тишину, но в избе он показался чужим, далёким.

— Я всё равно жду, — прошептала Тася, — что она вернётся. Объяснит, почему так вышло. Но думаю… Если и вернётся, это уже будет не та Зора.

Крада промолчала, в памяти всплыл недавний разговор с Лесем. «Тася ближе всего стоит к тому, о чём все молчат», так она тогда сказала. И история становилась всё более связанной с Зорой, так как пёс Таси теперь не выглядел случайной жертвой. Кто-то явно давал понять девушке: она прошла мимо чего-то, что не должна была бросать. То есть… Тася тоже свернула не туда. Заморочилась какими-то глупостями, упустив важное.

Но Крада не стала пугать и без того опустошенную Тасю.

— Я бы посоветовала тебе быть осторожнее, но сама не знаю, где и в чём, — честно призналась она. — А ленту ты кидала вчера в колодец, это…

— Зорина лента, — опустила глаза Тася. — Она мне ее на именины лет в пять подарила…

Крада кивнула, поднимаясь

— А ты… — сказала Тася уже в сенях, провожая. — Сказать давно хотела… Не обижайся на Леся, что задеть всё пытается. Он… на тебя глаз положил, злится, что уйдешь скоро. Тебя же не остановить?

— Не остановить…

Крада вышла из избы, вдохнула резкий морозный воздух. Рассвет уже растёкся по небу бледной охрой, но тени лежали густые, будто чернила на снегу. Она шагнула к калитке — и вдруг ощутила: кто-то смотрит.

Не просто мимолётно, не случайно — пристально, неотрывно. Взгляд не птичий: Волег скрылся в вышине, как только проводил её до дома Таси, тут же упорхнул по своим каким-то делам. И не человеческий — улица пуста. Это было ощущение тихого, неумолимого внимания, будто из самой щели между мирами на неё смотрит чей-то огромный, немигающий глаз.

Крада замедлила шаг, разглядывая узор на плетне, а сама скосила взгляд вбок. Никого. Только белый снег, да кошка у поленницы зевнула, потянулась.

«Показалось?» — подумала, но спина всё равно холодела. Кто-то упорно пялился ей в левую лопатку, и взгляд скользил по её спине, будто вёл сквозь епанечку и рубаху невидимым ледяным пальцем. Крада резко обернулась. Ворона на заборе равнодушно чистила клюв.

«Ладно. Проверим».

Она нарочито неспешно пошла вдоль изгороди, то и дело «поправляя» пояс, «теряя» рукавицу, оглядываясь на избу Таси. В третий раз, когда она якобы случайно уронила гребень и наклонилась за ним, краем глаза уловила: мелькнуло. Крада снова пошла, и снова — то же самое ощущение. На этот раз она не стала оборачиваться. Вместо этого, не меняя темпа, свернула в первый же узкий проулок между двумя амбарами. Тень там лежала густая, синяя. Она прижалась к стене, затаила дыхание и стала ждать.

Тишина. Только сердце стучит да лёгкий свист в ушах от мороза. И вдруг — на чистом, нетронутом снегу входа в проулок появилась… тень. Маленькая, бесформенная. Она замерла на краю солнечного пятна, будто принюхивалась.

— А ну стой! — крикнула Крада и рванула вперёд.

Фигурка — маленькая, юркая — метнулась в сторону огорода. Крада прыгнула через сугроб, ухватила край плетня, развернулась… и тут нога поехала по насту. Она взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, но всё же шлёпнулась в снег — с глухим «ух!» и невольным:

— Тьфу ты, пропасть!..

Снег набился в рукав, холод прострелил до кости. Крада выругалась сквозь зубы, вскочила, отряхиваясь. Пальцы дрожали от злости и мороза, но останавливаться было нельзя.

Она рванула дальше, оставляя за собой глубокие следы. Каждый шаг отдавался в груди тяжёлым стуком. Впереди снова мелькнул серый комочек.

— Ну, погоди… — процедила Крада, стиснув кулаки.

Фигурка петляла между сугробами с лёгкостью белки. Крада же то и дело спотыкалась: то о скрытый под снегом камень, то о край плетня. Один раз едва не влетела лицом в колючий куст шиповника.

— Да чтоб тебя!.. — она резко развернулась, пытаясь срезать путь, и снова поскользнулась. На этот раз упала на колено, зашипела от боли, но тут же вскочила.

Снег таял на лице, смешиваясь с испариной. Дыхание вырывалось белыми клубами. Но Крада не сдавалась.

— Стой, кому говорят!

Смех — тонкий, звенящий, как льдинка, — долетел из-за сугробов, где ещё с осени торчали голые стебли конопли.

Крада прыгнула через очередной сугроб… и замерла.

У старого пня стояла девочка лет восьми. Волосы — как моток серой шерсти, глаза — круглые, большие, в них ни страха, ни вины, только любопытство. В руках она крутила что-то блестящее. То ли осколок льда, то ли брошку.

— Ты что тут делаешь? — строго спросила Крада, пытаясь отдышаться.

Девочка моргнула, улыбнулась — и вдруг присела, будто собралась прыгнуть.

— Я видела, как ты прорубь искала, — голос прозвенел колокольчиком. — Зря искала. Не там.

Крада, всё ещё задыхаясь и отряхивая снег с колен, нахмурилась.

— А где же?

Девочка загадочно улыбнулась, подбросила свой блестящий осколок и поймала его.

— Там, где её все видят. И никто не видит. Она же живая, прорубь-то. Дышит. Сегодня здесь, завтра на пол-аршина левее. Чтобы её найти, нужно… не искать. А что бы она тебя… Захочет, сама найдёт.

Это была абсолютная чепуха, но сказанная с такой уверенностью, что Крада на миг задумалась. Потом спохватилась.

— Ты кто? Чья будешь?

— Я? — девочка сделала шаг назад, за пень, и её фигурка на мгновение расплылась, будто её окутала дымка от дыхания. — Я — ничья, а просто есть. Чей узор на окне? Не знаешь? Вот то-то же…

Она снова улыбнулась, и в этот раз улыбка была уже не детской, а старой, усталой и чуточку злой. Крада почувствовала, как по спине пробежал холодок вовсе не от мороза.

— Нечисть, значит…

— Да нет, — девочка качнула головой, — я чистая… Только не из людей, это точно.

— Зачем ты за мной следила?

— Не следила. Играла, — нелюдь пожала плечами. — Скучно. Все спят, зима длинная. А ты — новая, да всё ищешь чего-то. Это интересно. Хотелось посмотреть, как ты будешь искать. И падать, — она тихо хихикнула. — Смешно падаешь.

Крада сжала кулаки. Её обвели вокруг пальца. Заставили бегать, падать, злиться — ради забавы какой-то чертовки.

— Это ты всё устроила? И пса Тасиного заморозила?