Чтение онлайн

Садится, я глазами хлопаю. Что-что, простите?! Ты обалдела?! Еще и уйти думает?! Ага! Сейчас!

Теперь я уже не сдерживаюсь. Раньше, чем он успевает встать, хватаю за локоть и заваливаю обратно на лопатки, нависая сверху.

– Пусти! Ты…

– Это ты к чему сейчас сказала?!
– требую, она прекращает лупить меня кулачками, надувается и холодом меня бьет.

– Твой друг сказал, что ты меня хочешь, но я не дура, Олег, понял?! И так это знаю! Ну и?! Все! Ты меня трахнул, закончим теперь?! Хватит делать разные намеки и…

– Ты на меня напала!

Усмехается.

– Кто на кого напал еще?

Намек на то, как я вероломно ее захватил?! Да плевать. Вижу в глазах такую огромную и заслуженную мной обиду, что злость вся тает — я улыбаюсь и убираю волосы с ее лица, шепчу.

– Дурочка ты, Алиса. Мне не секс от тебя нужен.

– Да ну?!

– Мне ты нужна.

Ее это обезоруживает. Злость пропадает, уступая место удивлению, а я приближаюсь и нежно касаюсь ее губ, шепчу.

– Я тебя люблю.

Зря, наверно, сказал. Ожидаемо в Алису вселяется дьявол. Она начинает яростно вырываться, но я прижимаю ее сильнее, и достаточно быстро девочка сдается — не вариант ей сбежать от меня. Никогда и не было такого варианта.

– Я тебе не верю, - хрипло шепчет, я киваю.

– Знаю, но я тебе докажу. Когда все кончится, я заслужу твое прощение и доверие.

– С Аленой наперевес?!
– смотрю ей в глаза, - Что?! Старая песня о главном, да?! Верность — не твоя…

– Мы с Аленой расстались. Давно.

– Ты охренел?! Она была с тобой! Я не слепая!

– Были причины.

– Да ну?!

– Дело в моей матери.

Хмурится и отстраняется, укладывая голову на подушку, я вздыхаю и скатываюсь с нее, ложусь рядом, смотрю снова в потолок.

– Я хотел все рассказать тебе…по-другому, но, наверно, глупо это. Что я не знал, с чего начать… А какой смысл придумывать, да? Мы с Аленой прожили меньше года, потом разъехались. Если тебе станет легче — она мне изменила.

– Больно, наверно, да?!

Усмехаюсь ее яду и слегка мотаю головой.

– Я ничего не почувствовал, а когда ты мне изменила — да. Было дико больно, и я хотел убить этого чертового Пушкина.

Молчит, я на нее взгляд перевожу и улыбаюсь открыто.

– Я ошибся, Алис. Во всем. Не хотел признавать, что влюбился в собственную жену…

– Я не об этом спросила.

– Да, знаю. Просто хотел объяснить, - вздыхаю и снова отворачиваюсь, а потом хмурюсь, - Мы не вместе, а притворяемся все это время. Однажды, когда она приехала за своими вещами, ей позвонили…

Примерно пять лет назад

Я быстро печатаю очередное письмо поставщику, пока Алена у окна с кем-то говорит, но ее внезапный крик:

– ЧТО?!

Отвлекает. Поднимаю глаза и вижу, как сильно она сжимает себя руками. Что-то случилось. Алена себя так ведет очень редко — слабая. Сейчас она дико слабая, а когда смотрит на меня беспомощно, понимаю: что-то совсем плохое произошло.

– Олег…папа разбился в аварии…

Мы едем до больницы под Рязанью быстро, как можем. Естественно — я с ней. По-другому и быть не может. Несмотря на то, что мы расстались, родители Алены значат для меня слишком много. Еще бы! Приютившие щенка с улицы, вечно могут рассчитывать на его преданность.

А там все совсем плохо…

Антон, который казался мне всегда сильным и несгибаемым — в коме. Алла в ступоре. Ее всю трясет, она еле дышит, только слезы размером с кулак пускает. Было решено сделать ей укол успокоительного, чтобы поспала немного — от постели любимого мужа отказалась отходить наотрез. Плохо это… и с Аленой все плохо.

Мы сидим в палате ее отца на диванчике, я молчу — она плачет.

– Это точно карма… - шепчет, головой мотая, - Точно…

– Ален…

– Нет, Олег, посмотри только на наши жизни!
– моментально вспыхивает, - Отношения — не задались; семьи — нет; родители… Папа мой при смерти, и если он умрет, мама с ума сойдет или за ним уйдет… Это точно карма! Это…

Я обнимаю ее, как свою лучшую подругу, жду, пока она выльет все свои слезы, а когда успокаивается, шепчу.

– Все будет нормально. Твой отец — сильный, а мама подавно. Врачей найду, это не проблема. Все будет хорошо.

– Ты не обязан…

– Сама же говорила: это карма. Мне свою чистить и чистить еще, - усмехаюсь, но потом серьезно добавляю, - Твои родители для меня как семья, неужели думаешь, что я оставлю их в такой момент? Даже несмотря на то, что мы расстались?

– Олег!
– вдруг испуганно пищит, я хмурюсь.

Алена отстраняется и смотрит мне в глаза, еще тише просит, будто и у стен есть уши, а она дико боится, что эта информация все-таки покинет их безмолвное владение — эту комнату.

– Они не знают, что мы расстались. Я не сказала.

– Почему?

– Ты знаешь.

Знаю. Потому что 1) стыдно; 2) Марк женат. Ее родители этого набора не оценят — будут дико разочарованы, а она этого боится, как огня.

– Можем… не говорить им? Пожалуйста...

Я не хочу снова втягивать себя в ложь, по опыту знаю, что ни к чему хорошему она не приводит, но разве я могу отказать? Не в этой ситуации. Даже забавно. Снова обстоятельства превыше меня…

– Хорошо…

– Спасибо.

Вот так под писк мониторов я заключил еще одну сделку с совестью…

Сейчас

– То есть ты соврал из-за ее родителей?
– спрашивает Алиса, выдирая меня из той страшной ночи, и я киваю.

– Да. Не вариант было открывать карты на тот момент, но потом…Я сам попросил Алену соврать.

– Тоже «обстоятельства»?
– усмехается, я опять киваю.

– Что-то типа того. Серегу посадили, и мать моя чокнулась.

Алиса долго молчит, я перевожу на нее взгляд и шепчу.

– Она всегда хотела, чтобы мы вместе были, и если бы я вскрыл все карты, она бы точно сошла с рельс. И так сошла с них, но…

Осекаюсь, ведь внезапно вспоминаю, как она приговаривала.

«А вон, ты наконец с Аленочкой, как же ж хорошо? Да?». Потому что наш союз с Аленой люди одобряли, и плевать, что нам обоим он, как кость в горле.

Наша жизнь с Аленой сильно отличалась от того, что было с Алисой. Наверно и правда, когда у одного из пары на плечах серьезный бизнес и обязательства, ему просто необходимо иметь надежный тыл дома. Чтобы сохранить все то, что вы имеете между вами. У нас с Аленой никогда так не было. Она тоже карьеристка, а отказываться от своего дела я не был готов. У меня наконец стало получаться «быть кем-то», при этом я никогда не хотел и ее просить отказаться от карьеры — жестоко. Замкнутый круг двух диаметрально разных людей.