Чтение онлайн

– Остались кое-какие каналы. Знаю.

Понятно. Его широкие сети, конечно же, знали, что я в Туле. Он знал. Ему все передали.

– Ты знал, что я здесь.

– Зачем ты вернулась?
– повторяет, я отворачиваюсь.

Внезапно так стыдно и глупо. Я чувствую себя просто идиоткой…так и есть, конечно же. Если у Елагина мало опыта в похожих делах, у меня его вообще нет. Черт меня дернул расплатиться своей картой! Кажется, я и правда до сих пор сижу на страницах сказок, даже после всего, что со мной случилось. Верю так глупо, что есть в этой жизни абсолютное добро и зло, где первое всегда одерживает победу, а ведь это не так. Судьба тычет меня носом снова и снова: Алиса, жизнь слишком многогранна. В каждом есть плохое и хорошее, не бывает чего-то одного. Мы — это смесь, и сами выбираем чего добавить больше, а чего меньше. Даже в папе есть хорошее. Я помню, в детстве, как он катал меня на плечах, как читал мне сказки, как бережно подсаживал на лошадь с одной из ферм. Он мог быть ласковым и нежным, а для кого-то стал палачом — многоликий. И все мы многоликие… Даже я. Тогда, шесть лет назад, я ведь сама решила не пытаться поговорить с Олегом о ребенке — это неправильное решение. Знала ведь, что его мать ему ничего не скажет, а я почему-то уверена: не сказала. Он был слишком удивлен — не знал. Он не знал… и я долгие шесть лет об этом нет-нет, а догадывалась — сама так решила. Скрыть. И была этому рада, как будто так отомстила…

– Алис?

– Он позвонил и сказал, что ты болеешь, - отвечаю все-таки, папа еле слышно выдыхает.

Кажется, это был почти смешок.

– Всегда думал, что ты в меня пошла, а нет… этим в маму.

Прозвучало холодно, но в глазах его море тепла — все равно клинит. Я ссылаюсь на мираж, мотаю головой и перехожу в наступление.

– Я все знаю!

Папа долго молчит. Он смотрит лишь на меня, пытается что-то для себя выцепить, а дальше я думаю — понимает, но нет. Говорит вообще о другом, до чего мне дела совершенно нет!

– Ольга… да, она родила от меня сына. Прости.

– Я не…

– Его зовут Богдан.

Здесь то и происходит что-то странное. Отец перебивает меня с нажимом, сам слегка мотает головой, потом также слегка наклоняет голову и поднимает указательный палец. Что-то пытается мне сказать. Что?! Я не понимаю. Теперь сама долго на него смотрю: жест повторяется. Он указывает… на ухо?

И тут меня озаряет. Нас слушают?

Папа слегка кивает. Мда… он понимает все гораздо быстрее, даже в изнемождённом состоянии…

– Мне все равно… - шепчу по наитию, отец кивает.

Подбадривает. Правильно? Я говорю все правильно? Видимо да...

– Понимаю. Ты всегда была больше привязана к матери.

Неправда. Я всегда была папиной девочкой. Что он задумал? Что за игры?

– Не волнуйся. Я тебя из завещания не вычеркнул, так что умру — тебе что-нибудь да перепадет.

– Я не… - осекаюсь, поджимаю губы и смотрю в окно, спрашиваю, - Что я здесь делаю?

– Не суй свой нос в чужие дела. Это тебя не касается.

– Мне только что угрожали пистолетом.

– Кистаев думает, что сможет продавить меня через тебя, пусть думает так дальше.

– Он меня убьет?

– Честно? Мне все равно.

Закрываю глаза, роняя слезы. Пусть одна сторона шепчет, что все это спектакль, но вторая-то существует — мы уже в этом разобрались! — и она говорит, что это и есть та самая «суровая» действительность. Какой верить? Я так напугана и растеряна, что не знаю.

Скрипит дверь. Резко оборачиваюсь, вытирая соленные дорожки с щек, и вижу немолодую женщину в белом халате. Она несет в руках серебряный поднос с белой салфеткой сверху, улыбается, а когда останавливается рядом с постелью, обращает внимание на меня.

– Ой, какая красивая девочка… как похожа на вас…

Я снова в ступоре. Кто она? Как мне ее воспринимать? На врага не похожа, но опять же: я в этом мало чего понимаю. Обмануть меня явно просто.

– Тамара, сегодня без уколов, - хрипло говорит папа, она хмурится.

– Но…

– Вставьте шприц в подушку.

– Степан, вы же знаете…

– Я сказал… - подается чуть вперед, сразу лишаясь сил и падая обратно, - Больше не надо. Я должен поговорить с дочерью.

Тамара смотрит на него пару мгновений, но прячет глаза и делает, что ей велено, а папа тем временем переводит взгляд на меня.

– Алиса, послушай меня сейчас очень внимательно, поняла? Во-первых, не бойся. Во-вторых, не поддавайся на его провокации. Он тебя не тронет и…

– Что происходит?!
– кошусь на женщину, которая настырно не отвечает мне взаимностью — папа за нее.

– Они слушают, но сейчас не будут. Во время этих уколов я слишком громко ору и мешаю им — десять минут у нас есть. Дальше, никаких эмоций.

– А она…

– Она — друг.

Тамара слегка улыбается, я пытаюсь вспомнить ее лицо, которое кажется мне знакомым — ничего. Адреналин имеет странную способность лишать памяти, видимо, ну да ладно. Неважно это все. Я выпаливаю…

– Он оставил нас специально?

– Полагаю, что да.

– Зачем?

– Чтобы мы пообщались. Не уверен, что я играю, страхуется.

– Я от всего избавилась.

– Правильно.

– Как ты мог? Почему ты вмешал во все меня?

– Это была единственная возможность обезопасить тебя, доченька. Твой щит.

– Деньги?! Серьезно?!

– Это не только деньги, Алиса, но и гарант твоей безопасности. Меня хотели убить, твою маму убрали бы тоже. Тогда все, что у меня было, Кистаев отнял бы — никто не смог бы защитить. И не стал. В таких делах друзей нет, Алиса. Единственная возможность сохранить твою жизнь — сделать тебя нужной. Они бы защищали тебя, чтобы не терять доступ к счетам, а потом тебе бы помогли бежать из страны. Я все продумал.

– Я вижу.

– Он ничего не знает.

– Он думает, что все на Ольге.

– Да.

– Где она?

– Не на этом континенте. Я ее спрятал и уверен, что ее никто не найдет.

– А о нас с мамой ты думал?

– Я и вас также хорошо спрятал, только вот просчитался с квартирой тестя. Нельзя на новом месте за прошлое цепляться, но...

– Но?

– Это меньшее, что я мог сделать для твоей мамы. Света очень любила ту квартиру...

– Почему ты не говоришь, где Оля?
– морщусь, как при зубной боли: неприятно это.

Дело тут даже не в подруге, которая меня предала, а в маме. Не хочу смотреть, как папа говорит о ней все также с нежностью и безграничным уважением. До сих пор. Это ведь происходит до сих пор... Так странно. От мамы я знаю, что папа ее никогда не любил, и она обо всем знала изначально. Их брак договорной; их отношения больше дружеские с его стороны; и так было абсолютно всегда...

Ну почему?.. Почему не иначе? Почему же ты захотел и для меня такой судьбы?

Но об этом я спрашивать не стану. О другом задаю вопрос...

– Ты мне не доверяешь?

– Тебе лучше не знать. Поверь, я защищаю тебя.

– Защищаешь… - горько усмехаюсь и киваю пару раз, а папа вдруг кладет сухую ладонь на мою и шепчет.

– Ты так выросла, малышка…Как его зовут?

Я сразу понимаю о ком речь. Так странно: ситуация по меньшей мере патовая, а я глупо улыбаюсь вдруг, смотрю на него и шепчу.

– Давид.

– Мой внук... покажешь мне его фотографию?

Нет. Не произношу, но он снова это читает в моем еле слышном дыхании, кивает.