Чтение онлайн

— Вот здесь видно, — он ткнул пальцем в какую-то чёрную таблицу, висевшую на экране поверх рабочего стола, пестрящую мелкими непонятными белыми буковками, — что в один из ваших ящиков, вот в этот, — и он снова ткнул пальцем в белую полосу наверху, — дважды был совершён несанкционированный вход, третьего и седьмого июня, с незнакомых устройств, потом их пытались стереть, но мне удалось…

— Так, Зёма, — Геннадий Борисович покрутил в воздухе рукой, — давай без вот этого всего, я и так знаю, что ты гений, но на твои цифры у меня аллергия.

Уперевшись в подлокотники, он переместил своё тело из глубины кресла на край и сразу стал похож на взявшего след бульдога:

— То есть ты хочешь сказать, что кто-то порылся в почте Дмитрия Сергеевича?

Зёма кивнул.

Геннадий Борисович перевёл взгляд на побледневшего Дмитрия Сергеевича:

— Что у тебя там было?

Не сводя глаз с экрана, тот прокашлялся, но всё равно смог только прохрипеть:

— В этой — всё.

— И ты как последний лох не запаролил вход на комп?!

Дмитрий Сергеевич поднял на него глаза и набрал в грудь воздуха, но ответить не успел.

— Геннадий Борисович, вы, видимо, не поняли, вход был совершён не с этого ноута, — в голосе Зёмы послышалось плохо скрываемое превосходство, — и, может быть, даже не в этом доме, достаточно было знать аккаунт, браузер и пароль почты, — он перевёл взгляд на Дмитрия Сергеевича, — что, дата свадьбы или день рождения дочери?

Не отвечая, Дмитрий Сергеевич уронил голову на сложенные руки.

Максим осторожно отхлебнул горячий кофе и посмотрел в окно на свою машину. Он только что заправил полный бак, отъехал от колонки, и сейчас они сидели с Лерой в практически пустом кафе при заправке — время уже за полночь перевалило.

Лера сходила в туалет и когда вернулась, Максим отметил, что косметики на ней стало гораздо меньше. Он улыбнулся — и какая напасть в этом возрасте на девчонок находит? Портить такие милые чистые личики.

Заметив его улыбку, Лера недовольно отодвинула от себя блюдце с пирожным:

— Не буду, зачем ты взял мне, я не ем вечером, тем более вообще ночью.

Максим удивлённо приподнял брови и постарался придать голосу как можно больше серьёзности:

— Почему? Неужели фигуру бережёшь?

Она бросила на него подозрительный взгляд поверх чашки с кофе и коротко ответила:

— Не привыкла.

И отвернулась. Тоже посмотрела в окно. Кажется ему или нет, что она нервничает?

— А тебя отец-то не хватится? Ты с ним живёшь?

Она резко перевела на Максима взгляд. Так, а он, похоже, в точку попал!

— Слушай, Лера, если ты из дома сбежала, пусть даже к матери, то такие дела так не делаются, ты ж уже достаточно взрослая, чтобы понимать…

Договорить он не успел.

На улице вдруг стало светло, как днём, от непрерывно вращающихся сине-красных проблесковых маячков двух полицейских машин, материализовавшихся перед кафе как будто ниоткуда. Из них быстро выскочили несколько вооружённых автоматами полицейских, и через мгновение они уже ворвались в помещение кафе.

Подобравшись, Максим сделал знак растерявшейся Лере сидеть спокойно и не дёргаться, а сам прислонился к спинке стула и приподнял от стола руки, показывая, что в них ничего нет. И тут же получив удар прикладом в голову, оказался на полу, крепко прижатым к холодным, пахнущим каким-то моющим средством шершавым плиткам. На заведённых за спину руках щелкнули наручники.

Сознание Максим не потерял, получал удары и посильнее.

Когда суматоха немного улеглась и беспорядочные выкрики полицейских сменились на более или менее внятные команды, чьи-то сильные руки с обеих сторон подняли его и усадили обратно на стул.

Осмотревшись, Максим первым делом нашёл глазами Леру — очень бледная она сидела через несколько столиков от него, и женщина в полицейской форме обнимала её за плечи, что-то тихо говоря на ухо. Вдруг Леру затошнило, она согнулась и зажала рот обеими руками. Женщина помогла ей подняться, и они быстро скрылись в коридорчике, где были туалеты.

— Корнеев Максим Андреевич, тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года рождения? — перед Максимом за столик сел чуть полноватый круглолицый шатен в гражданском. В руках он держал его паспорт. Надо же, успели обыскать, Максим даже не понял. Кивнув, почувствовал, как внутри головы словно бы перекатился огромный шар для боулинга.

Максим зажмурился. И сквозь вату в ушах услышал:

— Вы задержаны по подозрению в совершении преступлений, предусмотренных статьями сто двадцать шесть, сто двадцать семь Уголовного кодекса Российской Федерации, похищение человека и незаконное лишение свободы. Вам это понятно?

Через полчаса Максима, всё так же в наручниках, доставили в Следственное управление. В кабинете следователя кто-то из омоновцев, сняв с него наручники, перевел ему руки вперёд и снова щёлкнул на запястьях тяжёлыми браслетами. Усадил на стул перед одним из столов. Максим не сопротивлялся, не видел смысла. Он даже ничего не спрашивал, прекрасно понимая, что ему ничего не ответят. Ну, или нахамят, в лучшем случае. Не стоит пока нарываться. Времени у него много. Сейчас допрашивать начнут, поймёт, не дурак.

Какое-то тревожное чувство появлялось в груди при мыслях о Лере, и это было странно — он узнал её всего несколько часов назад, с чего бы ему о ней тревожиться? Но интуиция в этот раз не просто шептала, она кричала, всё это не может быть случайным! И Максиму не давали покоя тоскливые нотки в словах Леры о её родителях — если девчонку использовали против него намеренно, то скорее всего, чем-то шантажировали. Он сжал челюсти — суки!

Дверь распахнулась и в неё неторопливо вошёл тот самый полноватый шатен, который при задержании пытался напугать его статьями уголовного кодекса. Прямо как Лера чуть раньше. Бросив на стол чёрную кожаную папку на молнии, шатен снял пиджак, повесил его на спинку стула и, взяв пульт от кондиционера, вытянул руку и начал переключать режимы:

— Ну что, Максим Андреевич, — выбрав наконец-то подходящий режим, он повернулся к столу, — я, конечно, следователь дежурный, и завтра ваше дело передадут кому-то другому, но, может, вы сделаете мне подарок, у меня как раз вчера день рождения был.

Он растянул тонкие губы в улыбке, сел за стол и, не мигая, уставился на Максима. Вдруг в его глазах появилось что-то жёсткое, и он продолжил совершенно другим тоном:

— Когда возник умысел на похищение дочери Самойлова Дмитрия Сергеевича, исполнительного директора финансовой группы «ФинКапиталГруп»? Кто ещё принимал участие в деле?