Любовь и смута
Шрифт:
Рано утром Юстину разбудил колокол к заутрени. После краткой молитвы и скорого омовения сестра надела поверх рубахи накидку и направилась в храм, куда уже спешили и все остальные монахини.
Большинство из них, увидев сестру Юстину, устремлялись к ней с одним и тем же вопросом:
– Сестра Юстина, ну как там та новенькая девушка, с дороги?
– Сестра Юстина, жива ли девушка с дороги?
– Она выживет?
– Она не умрет?
– Ей уже лучше?
– Да, ей гораздо лучше... скоро она поправится... - отвечала всем лекарша, с радостью отмечая доброту и столь похвальное участие к ближнему своих возлюбленных сестер во Христе.
Не успела Юстина появиться в храме, как сразу же была призвана настоятельницей.
– Доброго утра, сестра Юстина, ну как там эта несчастная, с дороги?
– Ей уже лучше, матушка Цезария, - отвечала инокиня, почтительно поприветствовав аббатису.
– Что же с ней произошло?
– Как видно, эта женщина претерпела жестокие надругательства, потом её забили камнями и бросили посреди дороги умирать, и при том ещё она была беременной, а из-за всех несчастий, что вынуждена была претерпеть, эта бедняжка утратила младенца, что носила под сердцем.
Матушка Цезария жалостливо вздохнула и перекрестилась.
– Она что-нибудь рассказала тебе о себе, своих близких, откуда она родом и как оказалась в наших краях?
– Покуда я ещё ничего не успела от неё узнать, матушка, я только дала ей лекарства и она уснула, она и сейчас спит. В её состоянии это самое лучшее.
– Но всё же что ты думаешь, каким образом она оказалась в таком несчастье?
– Мне видится это так, что бедняжку оклеветали перед мужем, а может статься ему приглянулась другая, и он отдал или продал прежнюю жену на расправу разбойникам...
– Да, да, это всё вполне вероятно, - задумчиво кивнула аббатиса.
– А что сестра Сигилла?
– Она просила соборовать её, матушка.
– Хорошо. Передай ей, что сегодня же я проведу обряд.
Заметив, что к утренней службе все подготовлено, аббатиса хотела было направиться к алтарю, но Юстина задержала её.
– Матушка, у меня две лежачих, прошу вас направить ко мне в помощь сестру Дидимию.
Услышав о сестре Дидимии, аббатиса нахмурилась.
– Разумеется, тебе нужна помощница. Но так ли необходимо тебе общаться с этой предерзкой, озлобленной на весь свет женщиной? Будет ли тебе от неё прок в твоих богоугодных заботах о ближних? Пожалуй, сестра Юстина, я пришлю тебе в помощницы кого-нибудь достойнее и благоразумнее.
– Матушка, воля ваша, - смиренно кивнула Юстина, - но только Дидимия самая толковая и ловкая помощница и она помогает мне лучше, чем кто-либо другой из сестер.
– Что ж, будь по-твоему, - сказала аббатиса, взглянув на Юстину с укором и недовольно покачав головой.
– Надеюсь, что твое благочестие и твой разум возымеют благотворное влияние на нашу заблудшую сестру. И, знаешь что, приходи ко мне сегодня после соборования, мне хотелось бы обсудить с тобой кое-что, - добавила настоятельница, сопроводив свои слова многозначительным взглядом.
После службы сестра Юстина вернулась в лечебницу, чтобы приступить к своим обязанностям.
– Доброго вам дня, дорогие сестры, да снизойдет на вас благодать Божья, - произнесла она с улыбкой свое обычное приветствие болящим, появившись из-за тяжелой двери.
Мельком глянув на сестру Сигиллу, она, прежде всего, направилась к новенькой.
– Послушай, как тебя зовут?
– спросила монахиня.
– Ты должна назвать нам свое имя, иначе так и останешься для сестёр девушкой с дороги, - она весело рассмеялась, но тут же смутилась, увидев, что болящая даже не улыбнулась в ответ, а напротив, помрачнела и отвернулась.
«Я груба и неуклюжа» - подумалось Юстине. Она взяла незнакомку за руку, другой рукой немного прибрав её спутанные, налипшие на лоб волосы.
– Что же ты молчишь, сестрица? Ты что, забыла свое имя?
– ласково переспросила она.
Молодая женщина растерянно взглянула на лекаршу.
– Да, забыла, - тихо молвила она. При этом её взгляд преисполнился неподдельной тоской, а по щекам покатились слезы.
«Невероятная удача» - мысленно возликовала сестра Юстина, видя в этом Божий промысел.
– Ну, ничего, ты не волнуйся, так бывает после тяжелого недуга. Со временем ты все вспомнишь, - заверила она болящую.
Дверь скрипнула и в лечебнице появилась сестра Дидимия. Слегка прищурившись, она окинула быстрым взглядом сестру Сигиллу и направилась к Юстине.
– Гляди-ка, наш мертвец воскрес!
– сказала она при взгляде на новенькую.
– Дидимия, ты что говоришь?
– строго бросила ей лекарша.
– Что? А что я говорю?
– Ты сказала: «наш мертвец воскрес».
– Да что ты? Не говорила я такого!
– отрезала Дидимия и присела на кровать к новенькой, загородив её от Юстины — та была вынуждена отойти в сторону.
– У меня для тебя подарок, узнаёшь?
– с улыбкой сказала она, протянув незнакомке её обручальное кольцо.