Чтение онлайн

– Не могу поверить!
– Ингитруда совершенно успокоилась и осмелела, убедившись, что ей ничего не угрожает.
– Мало того, что по вашей вине мне пришлось, чтобы спасти свою жизнь, оговорить королеву, теперь вы требуете, чтобы я ещё и выложила вам всё, что знаю о подруге?! Да я вам и слова не скажу!

– Ингитруда!
– сердито одернул её Теобальд, который уже освободился от подноса с едой, поставив его на сундук возле кровати.
– Брось ломаться и сейчас же рассказывай сеньору графу всё что знаешь!

Девушка растерянно глянула на барона - она явно не ожидала, что он предаст её, приняв сторону графа. Её глаза наполнились слезами.

– Ну да, я видела её здесь несколько дней назад... Но если бы вы знали как мне тяжело и страшно вновь вспоминать весь ужас тех дней, - проговорила она, утирая слезы тыльной стороной ладони.

– Где, при каких обстоятельствах вы видели Альбергу?
– настойчиво повторил Лантберт, начиная терять терпение.

– Я видела её в пыточной, это было три дня назад...

– Где?!... Где вы её видели?!
– переспросил ошеломленный Лантберт.

«Что же ты теперь не смеёшься?» - подумал Теобальд, исподлобья глянув на графа, припомнив его смех по поводу страданий Ингитруды.

– Её что, пытали?

– Нет... не знаю, когда меня привели туда, она сидела на скамейке у стены. Потом мы обнялись, потом...
– Ингитруда всхлипнула, слезы мешали ей говорить, - потом меня схватил палач и... дальше я ничего не помню...

– Как не помните? Её пытали или нет?!

– Я не знаю, когда я очнулась было тихо, сплошная темнота, кругом никого. Я выбралась оттуда и пошла к себе в комнату.

Всё было именно так, но кое о чем Ингитруда умолчала, например, о том, что когда она очнулась и стала на ощупь пробираться к дверям, она несколько раз спотыкалась о тела убитых людей. Осталась ли там, среди убитых Альберга или её там не было, девушка не знала и потому предпочла попросту не упоминать о трупах в пыточной, равно как и о других происшествиях той, столь важной для неё, ставшей решающей в её судьбе, ночи.

Добравшись до выхода из пыточной, Ингитруда с огромным трудом открыла тяжелую скрипучую дверь, и на это ушло так много сил, что выйдя за порог, она некоторое время просидела, прислонившись к двери и глядя в черную пустоту, скрывавшую в себе лестницу, ведущую наверх, прочь из этого ужасного подземелья. Затем, собравшись с духом, девушка двинулась вперед, осторожно продвигаясь на четвереньках, и вскоре обнаружила ещё одного убитого, на лестнице. Плача от страха, она нашла в себе силы перебраться через него и продолжила подниматься вверх.

Ступенька за ступенькой, пролет за пролетом, Ингитруда в полной темноте осторожно преодолевала эту бесконечную лестницу и, уже безмерно устав и отчаявшись, наконец достигла верхней части дворца. Отдохнув немного, она поднялась на ноги и медленно, шатаясь, словно сомнамбула, побрела по освещенным факелами коридорам и галереям, провожаемая равнодушными сонными взглядами редких караульных.

Ожидая возвращения арестованной, Теобальд дежурил около её комнаты, не смыкая глаз. При этом в своей душе он чувствовал полнейший раздрай, ему вдруг опротивела его служба, мрачные мысли сменяли одна другую. К счастью, срок чертовой службы подходил к концу и скоро он отправится домой. А что дома? Он вдруг понял, что его жизнь никчемна и бессмысленна, что дело не в службе, а в том, что он стал противен сам себе в ту самую минуту, когда позволил увести в пыточную юную беззащитную арестованную. Кому и зачем понадобилось мучить её? Теобальд мрачно сплюнул. Будь всё проклято!

Увидев появившуюся в коридоре девушку, он мгновенно оказался на ногах и приблизился к ней — не дойдя нескольких шагов до своей комнаты, Ингитруда без сил опустилась на мраморный пол и, закрыв глаза, устало прильнула к стене.

– Госпожа камеристка, пойдемте, я провожу вас, - сказал Теобальд, с радостью отметив про себя, что арестованная вернулась из пыточной цела и невредима. «Стало быть, только постращали».

– Я не могу идти, - еле слышно отвечала Ингитруда.

– Я помогу вам, - с готовностью кивнул Теобальд и, легко подхватив её на руки, отнес в комнату и бережно уложил на кровать.

– Благодарю вас, сеньор барон, - сказала девушка.
– Если меня опять отведут в эту страшную комнату, я сойду с ума, я больше этого не переживу, - призналась она, всхлипывая, и готовая опять расплакаться.

– Не плачьте, прошу вас, госпожа камеристка, клянусь Святым Крестом, я больше не позволю никому увести вас отсюда! Если за вами опять придут из пыточной, им придется сражаться со мной. Они смогут увести вас только убив меня, а это не так-то просто сделать, уверяю вас, госпожа камеристка, - горячо заверил Ингитруду её тюремщик.

– Ингитруда, - слабо улыбнувшись сквозь слезы, представилась девушка.

Теобальд молча кивнул.

– Я пойду... вы отдыхайте, не бойтесь ничего, я буду охранять вас, - немного запинаясь, произнес он и направился к дверям.

– Ах нет, что вы! Не уходите, если я останусь здесь одна, я умру от страха!
– испуганно воскликнула девушка.
– Уж лучше я пойду вместе с вами пережидать ночь в коридор, чем останусь одна в этой комнате!

– Нет, зачем же, уж лучше я останусь здесь, если вам так будет спокойнее, - отвечал барон.

Он устроился на полу возле кровати арестованной, подложив под голову свёрнутый плащ.

Вскоре он уже спал и видел себя дома, на своем винограднике. Полуденное солнце пылало зноем. Он оставил работу и устроился в тени одной из зеленеющих живых изгородей, глотнул прохладной и чистой родниковой воды из фляги и, закрыв глаза, погрузился в блаженную дрёму. Однако его отдых был нарушен, ибо матушке зачем-то понадобилось побеспокоить его и, подойдя к сыну, она принялась настойчиво трясти его за плечо: «Сынок, Теобальд, проснись, проснись же!».

Теобальд проснулся.

– Проснитесь, сеньор барон!
– свесившись с кровати, Ингитруда толкала его в плечо.

Он сел, выжидающе глядя на неё.

– Мне страшно, я не могу сомкнуть глаз, все время смотрю на дверь и мне кажется, что она вот-вот откроется и меня опять поведут в пыточную. А вы спите, и вас как будто здесь нет!

– Ну хорошо, я не буду спать, - пообещал Теобальд.