Чтение онлайн

Он замолчал, найдя глазами людей, которых имел в виду, говоря так и, действительно, ряды знати пришли в движение, и из толпы выдвинулись несколько человек — граф Парижский и за ним другие из числа немногих неподкупных баронов, в душе оставшихся верными императору Людовику.

– Мы покидаем Реймс вместе с вами, монсеньор, - решительно сказал граф Герард, обращаясь к Людовику, но глядя при этом на императора.

Лотарь, в свою очередь, не посчитал нужным что-либо говорить, он лишь молча ожидал, когда взбунтовавшийся брат и его немногочисленные последователи покинут зал суда.

Однако прежде чем оставить дворец, Людовик приблизился к бывшему императору. Во время перебранки между сыновьями их отец продолжал непрестанно молиться, поскольку лишь пребывая в усердной молитве и тем самым делаясь не чувствительным, как бы умерщвляя себя для окружающего мира, он обретал спокойствие и силу духа, чтобы выдержать учинённую над ним его подданными расправу.

Король Баварский остановился, глядя на отца и не находя подходящих для выражения своих чувств слов, а отец, прервав молитву, поглядел на сына в молчаливом ожидании.

– Прости, отец, - только и смог вымолвить Людовик, после чего поспешно покинул дворец, сопровождаемый своими людьми.

– Слизняк бесхребетный, - вполголоса проговорил Лотарь ему вслед и кивком приказал епископу Рейсмскому продолжать суд.

Глава 13. Людовик Баварский.

Лето выдалось непогожим. Лишь с наступлением осени, когда большая часть урожая и без того скудной земли была погублена беспрестанными холодными ливнями, природа, будто в насмешку, решила вдруг расщедриться. Солнце без устали дарило теплом. Небо изо дня в день оставалось безмятежно ясным. К его необозримой бескрайней синеве устремляли ввысь свои вершины горные склоны, где на выгонах ещё паслись стада, а кроны деревьев шелестели совсем ещё по-летнему зелёной листвой, и лишь изредка, словно напоминая о неизбежности невзгод и напастей грядущей зимы, то тут то там вдруг блистал золотом пожелтевший осенний лист.

В один из таких дней двор пфальца в Шпейере, где располагалась резиденция короля Баварского пребывал в непривычном для себя оживлении: устраивалась большая охота и около сотни бравых баварцев, уже в седлах, дожидались своего короля, а лай собак, сигнальные звуки рожков, громкий резкий говор, крики и хохот оповещали об этом всю округу. Тем временем Людовик, всей душой уже пребывая с друзьями на охоте, вынужден был задержаться, чтобы переговорить со своей супругой, так не вовремя пожаловавшей к нему с неким важным разговором.

– Государь мой, ты должен принять и выслушать графа Бернарда! Пойми, это в твоих же интересах!
– настойчиво требовала от него жена на все лады вот уже добрую четверть часа.

Эмма была намного моложе Юдифи, но всё же внешне очень походила на свою царственную сестру. Она была так же очаровательна, мила и грациозна, так же умела изысканно одеваться и всегда красиво выглядеть, в полной мере обладала манерами благопристойного поведения и приятного обращения, хотя и не всегда считала необходимым этим манерам следовать. Её волосы так же вились роскошными пышными локонами, но были не светлыми, как у Юдифи, а рыжими, почти каштановыми. Глаза у Эммы были карие и светились скорее чисто женским лукавством, нежели истинным умом.

– Но мы ведь условились с тобой никогда не вмешиваться в дела друг друга, - морщась как от зубной боли, отбивался от настырной супруги Людовик, - я тебе сказал, что готов обсуждать с тобой только дела, касающиеся нашей дочери. А уж тем более не собираюсь слушать твои советы насчет политических дел, только этого не хватало! Уж как-нибудь разберусь без тебя, - Людовик решительно направился к выходу, но жена ловко опередила его. Оказавшись около двери быстрее, она заслонила собой серебряную литую дверную рукоятку и для пущей надежности обхватила её за спиной обеими руками, лишая мужа возможности выйти из комнаты.

– Людовик, ты просто обязан поговорить с ним!

– Что-что? Обязан? Это ещё почему?

– А потому!.. Потому что я тебя об этом прошу, мой любезный сердцу супруг!

– И это всё, о моя ненаглядная супруга? Меня ждут, дай пройти, прошу ведь по-хорошему!

– Тебе так трудно исполнить мою совсем крохотную просьбу?
– Эмма посмотрела на мужа удивленными, широко раскрытыми глазами, полными слёз. Людовик ненавидел этот взгляд — когда жена так смотрела на него, то он начинал чувствовать себя виноватым во всех смертных грехах сразу.

– Да я терпеть не могу этого проходимца - твоего графа Бернарда!
– не скрывая раздражения заговорил Людовик, переходя на сиплый шёпот, как всегда, когда он ругался с женой.
– Он предатель, трус и негодяй! Он предал императора! Пойми, что у меня не может быть никаких дел с этим выскочкой! Да посмей он только показаться мне на глаза, будет тут же арестован и обезглавлен! И когда только он успел втереться к тебе в расположение, Эмма?!

– Ладно, - примирительно проговорила Эмма в ответ на эту тираду, - а если я пообещаю тебе кое-что, прямо здесь и сейчас?
– лицо жены приняло кокетливое, игривое выражение, которое раздражало Людовика ещё больше, чем предыдущее.
– Если ты выслушаешь графа Бернарда, то обещаю не обращаться к тебе, не приходить, даже не заговаривать с тобой ну скажем эээ целый месяц!
– у Эммы самой перехватило дух от смелости данного обещания. Вот ведь на какие жертвы приходится идти ради сестры! А оценит ли госпожа императрица эти жертвы, она ведь и не вспоминала о своей младшей сестрёнке, пока не припекло...

– Поклянись!
– быстро проговорил Людовик, поймав жену на слове и опасаясь как бы она не передумала.

– Клянусь, - небрежно бросила Эмма пожав плечами, но тут же недовольно добавила, не в силах скрыть досады, - то-то твой любимчик Герольд обрадуется, - ей мгновенно представилась наглая самодовольная физиономия её соперника, приближенного фаворита короля.

– Если нарушишь клятву — отбывать тебе тот же месяц в святой обители, так?
– усмехнулся Людовик.

– Не слишком ли жестокое наказание для столь прекрасной госпожи?
– с улыбкой проговорил Бернард, который слышал весь разговор от первого до последнего слова, скрываясь за перегородкой у потайной двери. Решив, что пришло время выйти из укрытия, он вмешался в разговор супругов, споривших на родном для Эммы тевтонском наречии, которое граф знал не хуже романского.

Увидев нежеланного гостя, король Баварский не преминул бросить сердитый взгляд на супругу, но данное ею обещание было настолько соблазнительным, что он всё же предпочёл остаться в комнате и выслушать графа Барселонского. При словах Бернарда щеки молодой женщины заалели - она жила почти безвыездно в скучном Шпейере, помногу месяцев не видя никого, кроме своих служанок, и подобные знаки внимания от мужчин были для неё в диковинку. К своему сожалению, Эмма была вынуждена оставить приятное общество и поспешно удалиться, чтобы не мешать важному разговору, вместе с тем весьма довольная, что ей удалось переубедить мужа и добиться своего.

– Монсеньор, позвольте, прежде всего, оправдаться в ваших глазах, раз уж поневоле я услышал все ваши нелестные отзывы, - посчитал нужным для начала сказать королю Баварскому Бернард, снова перейдя на романское наречие.
– Поверьте, я всем сердцем желал бы отдать жизнь за своего государя, но император приказал мне остаться в Ахене, чтобы возглавить защитный гарнизон. Гарнизон был разгромлен, Ахен захватили враги, но это произошло лишь по причине гнусного предательства одного из ахенских рыцарей, открывшего врагам подземный ход во дворец. Я попал в плен, но мне удалось бежать, с тем, чтобы сделать всё возможное для возвращения престола вашему отцу. Мне известно, что с некоторых пор и вы оставили лагерь своего брата и перешли на сторону императора, и потому сегодня я здесь.