Чтение онлайн

К этому времени солнце полностью скрылось за горизонтом, и на местность вокруг быстро опустилась ночная тьма, слегка освещенная призрачным голубоватым светом полукруга луны, уже проявившемся на мутно- темном небе.

– Держи коней,- спрыгнув с лошади, я бросила Вестнице поводья,- жди меня здесь.

– Куда ты, Волхва?- видно было, что девушка боялась остаться ночью в этом месте одна.

– Я отправлюсь на вершину, откуда упала Свечина.

– Зачем? Почему ты туда полезешь ночью? Ты разобьешься! Я не пущу тебя!- в панике закричала она, цепляясь за мои руки.

– Молчи и делай, что я приказала!- грубо прервала я крик и оттолкнула ее.
– Как ты смеешь перечить мне, девчонка! Забыла, кто я? Делай, что сказано, а то накажу тебя!

С этими словами я бегом бросилась к подножью скалы и начала карабкаться вверх. Камни подставляли под меня свои острые неровные спины, выворачивались из земли и ложились ступеньками под ноги, подталкивали вверх, когда я скользила по их мшистым поверхностям, прогибались, если было неудобно поставить ногу. Разве я могла упасть со скалы? Они не дали бы мне.

– Я здесь, я с вами, - бормотала я им, пробираясь все выше и выше, обдирая в кровь руки и оставляя крошечные кусочки моей кожи на их телах. Дыханье срывалось, сердце бешено колотилось в груди, я медленно поднималась по почти отвесной стене.

Наверху ветер все громче и громче затевал свою гудящую, свистящую, рыдающую песню. Он выскальзывал из-за краев камней, тугой пеленой обвивался вокруг меня, толкал вниз, в бешенстве хлопал рукавами и подолом рубахи, плотными шлепками бил в лицо, слезя глаза и холодя щеки. Если бы я не была Дочерью Бога Камня, давно бы сорвалась и упала к подножью: такой подъем невозможен для женщины, а тем более для маленькой семилетней девочки. Хотя более сильный мужчина безусловно смог бы сюда подняться.

Ветер гудел и свистел наверху с мощной неумолкающей силой. На самой вершине скалы оказалась небольшая площадка, окруженная тремя острыми камнями. Я обессилено опустилась на нее и посмотрела вниз: вестница на поляне казалась с такой высоты совсем крошечной. Она стояла, держа в поводу коней и, подняв голову, смотрела вверх, освещенная слабым светом полукруга луны, едва пробивающимся сквозь черно-серые быстро мчащиеся по небу облака.

Немного отдышавшись, я встала и подошла к самому большому камню. Потом дотронулась до него рукой: поверхность была шершавой и чуть колола ладонь. Вначале холодная, она быстро потеплела и стала почти горячей, как и все камни, к которым я обращалась. Мы были лишь отражение одного для всех тела Бога.

– Прошу тебя, скажи мне, что ты слышал?- я обхватила камень руками, прижалась к нему и замерла.

Теплота его постепенно начала превращаться в холод, который сковал мои руки и ноги. Ладони, находившиеся на уровне глаз, стали темно-серого, его цвета и медленно принялись погружаться в его размягчившееся тело. Я начала входить в камень. Удары сердца становились все реже и реже, потом оно почти перестало биться, лишь иногда переворачивалось внутри с тяжелым гулом. Кровь все медленнее двигалась по жилам и уже не согревала мое тело или тело камня? Уже не знаю…Я растворялась в нем…Открытые глаза переставали видеть. Каменная скованность вливалась в меня, охватывая все мое существо своей мертвенной неподвижностью … Наконец я исчезла с вершины скалы, пропала из этого времени, слилась с камнем и стала им. Потом замерла внутри в ожидании его ответа.

Вначале я услышала только слабый постанывающий шум ветра, легкое шуршание пригибающейся травы и перестук мелких камешков на площадке, видимо вчера была более тихая погода, и ветер так не буйствовал. Потом в это негромкое спокойное однообразие вплелись звуки человеческих голосов. Разговаривали двое мужчин, с трудом поднимающиеся на скалу. Они бормотали ругательства, оступаясь и подталкивая друг друга. Голоса девочки я не слышала, скорее всего они смилостивились над ней и убили, прежде чем тащить за собою.

– Ну все, хватит, уже и так на самой верхотуре,- тяжело дыша, сказал один и подошел к краю скалы.

– Давай бросать,- ответил ему другой.

Зашуршала трава под их ногами, посыпались камешки, раздался шум летящего вниз предмета, и через несколько секунд, показавшихся мне невообразимо долгими, послышался слабый тяжелый шлепок внизу.

– Все,- проворчал, так же тяжело дыша, первый голос, - спускаемся. Держи давай меня крепче, а то я чуть не свалился, пока лез сюда.

– Я и так тащил тебя на себе почти все время,- возразил ему другой голос,- сам тоже шевели ногами лучше.

Под их шагами, гулко отдающимися у меня в ушах, снова зашуршала поверхность площадки, потом шум начал постепенно удаляться. Голоса раздавались уже внизу, затем послышался конский топот, и наконец все стихло.

Лучше бы я навсегда осталась камнем! Зачем мне была дана такая жизнь! Зачем меня выбрали Боги в Пещере Заветов! Почему мать моя умерла и не смогла защитить своего ребенка, как мать Преславы! Лучше бы я погибла во младенчестве, как маленькая Улада! Невозможно было передать всей глубины моего отчаяния: я узнала эти голоса. Мои предчувствия меня не обманули - это была катастрофа. Я наконец-то поняла все, мне только непонятно было, зачем он это сделал…

– Потом все разъяснится,- пробормотала я еще не слушающими меня губами,- потом, потом… А сейчас отпусти меня,- попросила я камень, окружающий меня своим холодным телом.- Спасибо тебе, ты помог мне…

Я пришла в себя, когда вышла из него, и сидела, прислонившись к нему спиной. Половинка Луны все также светилась сквозь черно-серое облачное небо, сердце билось уже по-человечески, но неровно, толчками и перебоями, стараясь прокачать застоявшуюся кровь по жилам.

« Надо было взять с собой Велсу,- появилась запоздалая мысль,- я сама могла бы и не вернуться из каменного перемещения во времени, а это смерть. Хранительница умеет меня возвращать, она бы плакала, стучала по камню, молилась и просила бы, пока я не вернулась. Это со мной было один раз, когда мы искали убийцу малыша Первуши».

Уже почти спустившись вниз, я услышала рыдания Вестницы. Увидев меня живую и невредимую у подножья скалы, она, спотыкаясь, бросилась ко мне и начала целовать мои руки.

– Я думала, что ты не вернешься, Волхва, посмотри, скоро рассвет!- плача говорила она.- Я собиралась отправляться за помощью! Почему ты так долго? Как мне было страшно!

– Если тебе сказано ждать, надо было повиноваться, а не выдумывать всякие глупости,- устало ответила ей я, только теперь поняв, что всю ночь провела в камне, а эти часы показались мне всего лишь минутами.

Мои ноги еще сильно дрожали от напряжения, но сердце уже разогнало кровь и билось часто и ровно. Мертвенный каменный холод постепенно отпускал меня.

– Что ты делала там на вершине, Волхва?- осторожно поинтересовалась девушка, когда мы сели на коней и потихоньку поехали к просеке.

– Тебе это совсем не нужно,- ответила я.

– Но ты хотя бы узнала, что произошло с маленькой Свечиной?

– Да. Камни сказали мне,- пробормотала я.

Рассвет уже пробился на небо слабым розовым свечением. Ночное безмолвие начало нарушаться просыпающимися звонкими вскриками утренних птиц. Все веселее и веселее пищали они, взлетая из деревьев и кустов, с мягких ночных постелек, во все более светлеющее небо, и встречали наступающий день радостным гомоном, свистом и щелканьем.