Чтение онлайн

– Хорошо, Волгмир, все будет, как ты скажешь,- пообещала я.- Спасибо тебе.

– Тогда дай мне свое самое любимое кольцо. Я заточу в него оборотня, и никто, ни одна живая душа не будет знать, что он там, только если ты сама не позовешь его.

– Велса,- попросила я,- принеси смарагд.

Она встала, достала из сундука, окованного медными бляшками, в котором хранилось мое приданое, большую деревянную шкатулку, открыла ее и подала мне кольцо.

– Оно принадлежало моей матери, Волгмир, а до этого ее матери, а дальше я не знаю кому. Возьми его и сделай то, что должен. Да хранит тебя Бог Камня.

– Спасибо тебе за пожелание, Илга.

Волхв встал и, вновь низко поклонившись мне, вышел за дверь.

Через несколько дней Вольгмир надел мне на палец кольцо со Стражем и сказал Заклятное Слово.

– Никогда не снимай кольца, пусть твой мертвый земной отец охраняет тебя, раз не смогли уберечь мы,- сказал старик печально.

Глава 6.

– О чем ты все думаешь?- спросил Рысь, наклоняясь ко мне.- За всю дорогу двух слов не промолвила. Не грусти, сестренка, мы почти дома.

Наш путь уже пролегал по равнине, ведущей к Плещину озеру. Пять дней почти безостановочного движения от крепости князя Даниила утомили и меня и моих спутников, только лошади, почуяв близость дома и будущий отдых, побежали резвее. По этой дороге я могла бы пройти с закрытыми глазами, настолько все было близко и знакомо: медленно текущая справа от нас речка Трубешка, в обрывистых берегах которой не боящиеся холода мальчишки ловили раков и выбрасывали их, грозно шевелящихся к ногам девочек, сидящих неподалеку на стволе дерева, они весело визжали и смешно топали ножками, когда рядом плюхались грозные серые чудовища; и рыболовные сети, развешанные для просушки на высоких тонких палках по берегу; и тянущиеся справа перед лесом сжатые поля ржи и пшеницы, топорщащиеся колючей желтой стерней; и гирлянды беличьих, заячьих, лисьих, овечьих и волчьих шкурок, уже выделанных, высушенных и приготовленных на продажу, висевших на распялках вдоль дороги, - я была почти дома.

Мы подъехали к земляному валу, насыпанному вокруг всех деревень племени мерян после набега дружины Даниила, когда впервые появилось осознание, что нападения можно ждать не только от голодных диких зверей. На верху вала была выстроена крепостная стена из двойного деревянного сруба. Каменные башни-бойницы, созданные Силой Бога Камня, защищали с двух сторон широкие тяжелые ворота, окованные железными пластинами. Сейчас они были распахнуты как всегда, когда меряне не ждали нападения. Как непохожа была эта выросшая на берегу Плещина озера хорошо укрепленная крепость- город на небольшие деревеньки, находившиеся здесь восемь лет назад и обнесенные низеньким частоколом!

Мы поехали по деревне племени Волков, по улице моего детства. Домов было гораздо меньше, чем раньше: во время нападения князя Даниила это место приняло на себя первый главный удар. Многие меряне тогда погибли, их дома были заброшены и зияли пустыми черными глазницами окон, а некоторые, сгоревшие дотла, оставили после себя лишь обуглившиеся печи с почти обрушившимся треугольным дымоходом. Выжившие жители, успевшие при набеге убежать в лес, после пережитого ушли в другие места, а потом и перевезли за собой свои не пострадавшие при пожаре добротные срубы, чтобы собрать их на новом месте. Здесь на брошенной ими земле рядом с садовыми деревьями уже поднялись лесные, небольшие, но сильные. Вся деревня была подернута словно пеленой усталости, как уже достаточно поживший человек обессилел с годами и не может выполнять прежнюю, так легко дававшуюся ему раньше работу; все вокруг него кажется от этого немного заброшенным и готовящимся к разрухе. Если не придет ему на смену кто-то более молодой и сильный и не возьмет на себя его заботы, так и будет все вокруг старящегося человека приходить в упадок, пока совершенно не разрушится.

Гнев снова овладел мною. Почему я не обвалила все камни крепости Кривец на головы живущих в ней людей, как предлагал мне вначале Рысь? Насколько справедлива и ужасна была бы моя месть за всех, кто дорог мне! Внутри меня опять зажегся пожар ярости, кровь загудела в голове и жестко забила в виски, но затем я вспомнила милые по-детски притягательные личики Тали и Малика со светлыми наивными глазками, маленькие босые ножки этих малышей, обхватившие слишком высокие для них березовые столбушки, то, как заботливо ухаживала за мной их мать Мира, и прежний гнев снова сменился печалью.

Зачем я вообще стала мстить за погибших мерян и принесла столько горя другим людям? Разве мне нужно было увеличивать восторг и так уже упивающегося кровью невинных жертв зла, в этот раз вдоволь напитавшегося их слезами и плачем? Не было у меня ответа на эти вопросы. Моя больная душа билась в тисках уже свершившегося непоправимого, и не знала я, что делать мне с этими муками. Я не могла сделать счастливыми всех кого любила, хотя и очень хотела этого. Не помогла мне в этом ни Сила Самоцветного Пояса, ни власть Великой Волхвы.

Этим летом мы так и не смогли вылечить мою любимую Олею, и стояли возле погребального костра втроем: я, Рысь и Славмир. В новом горе тогда впервые зажглась в нас жажда мести, тем более, что отец моего молочного брата пообещал помочь нам и стал связным между нами и ненавидящим своего брата Даниила князем Радомиром. Как оказалось сейчас, мне наша победа успокоения не принесла, а Рысь что… Ему бы только повоевать да мечом помахать, как и всем мужчинам, а кто будет плакать после этого потом, ему все равно.

Молча разъезжались кольчужники по домам. Рысь проводил меня до нового частокола вокруг деревни Волхов и дождался пока мне отворили тяжеленные ворота.

– Ну прощай, Илга, позовешь, если нужен буду,- он беззаботно махнул мне рукой.

Уже въезжая в ворота, я оглянулась: в благодарность за удачный поход брат прилаживал свою серебряную серьгу на Идола Предка - каменную Рысь, изготовившуюся к прыжку, очень злобную и опасную, чем-то похожую и на Славмира и его сына одновременно. Я не могла сделать ее по- другому: только их двоих я знала так близко из этого племени.

Разговоры с радостно встретившими меня Велсой и Юмерой позволили мне немного отвлечься от тягостных мыслей. С удовольствием я вымылась в бане-истопке, одела чистую мягкую тонкую рубаху и с мыслями о том, как все-таки хорошо дома, заснула под негромкую болтовню моих верных Хранительниц.

Весть о том, что мы с Рысью отомстили злейшему врагу мерян - Даниилу, быстро разнеслась по всем нашим племенам. Куда бы я ни пошла, со всех сторон слышала слова благодарности и восхищения, но сама не испытывала никакого восторга от содеянного. Мое душеное состояние, несмотря на полное внешнее спокойствие, было ужасным, потому что с самой первой ночи возвращения домой и почти до следующего лета я видела во сне князя Даниила. Днем, занятая повседневными заботами, лечением больных, родовспоможениями, погребальными тризнами, службами Богу Камня в капище, принесением жертв на алтарных кострах, я могла еще как-то бороться с мыслями о нем, но ночью… Он то держал мои руки и что-то говорил ласково и печально, то я просыпалась от томительно- сладких его поцелуев и долго лежала в темноте без сна, пытаясь успокоить гулко и тяжело колотящееся сердце, то он уходил от меня по длинному темному коридору, а я бежала за ним, плача от сжимающего сердце ощущения потери и одиночества, то летели мы с ним будучи птицами багровым вечером над высоко вздымающимися волнами фиолетового моря к возвышающейся впереди серой скалистой горе.

– Это гора Меря!- кричал князь и, подлетая к ней, с размаху начинал биться о нее своим сизым птичьим телом, раз и еще раз, до появления ярко-красной крови на перьях, а я вилась вокруг, кричала и стремилась отвратить его от гибельных ударов…

То бежали мы с ним по цветущей лесной залитой ярким солнцем поляне, а на руках у князя смеялась крошечная русоволосая девочка, и счастье пело в моем сердце…

Но события следующего лета прервали эти радостные и печальные сны, внезапно прекратившиеся в начале наступившего звонкого солнечного июня. Да и не нужны были мне они, зачем? Этим летом я должна была отдать Силу Самоцветного Пояса, Силу Бога Камня другой семилетней девочке, а сама выбрать себе мужа и уйти из деревни Волхвов.