Чтение онлайн

– Говори, Кален.

Он также стоял передо мной на коленях, опустив вниз русую голову.

– Я согласился, потому что он очень меня просил, очень… Нет, не из-за денег, не думай, Волхва. Слезы были на его глазах, когда он говорил со мной…Он плакал…

Я сразу поняла, кто это «он», мое сердце рухнуло вниз, потом забилось часто-часто у горла, с перебоями, как пойманный птенец в руках. Не в силах вымолвить ни слова я только смотрела на его смешно торчащий вихор на затылке, на мягкие остриженные в кружок русые локоны, на худую мальчишескую шею, выглядывающую из ворота рубахи.

Тем временем Кален порылся у себя за пазухой и достал маленький мешочек из мягкой дорогой расшитой жемчугом и золотом ткани. Он выглядел очень странно в его грубых мозолистых натруженных руках, казался нереальным, как и все, что он говорил до этого.

– Князь Даниил пришел в конюшню, когда я уже хотел уходить домой… Отпустили нас из рабства…« Подожди, Кален. Ты добрый и честный парень, о тебе все конюхи говорят только хорошее. Я очень прошу тебя сохранить то, что скажу, в тайне. Окажи мне одну услугу. Отдай это вашей Великой Волхве,- сказал он и заплакал передо мною. Слезы полились у него из глаз, а я очень растерялся.- Скажи, Катерине, вашей Волхве, - я даже не понял, почему он тебя так назвал,- что она снится мне каждую ночь, я весь извелся и не знаю, что делать мне с этими муками. И еще скажи, что прошу ее простить меня и выйти за меня замуж.»

Наверное, ему очень стыдно было произносить эти слова, потому что лицо и шея его покраснели, и он впервые поднял на меня глаза, наполненные слезами.

– Прости меня, Волхва, что я говорю это тебе, но я пожалел его. Это ведь враг наш, а я так сделал. Я пообещал ему.

Мы молчали несколько минут, я от смятения, а он от стыда.

– Ничего, Кален, не мучайся. Ты проявил милосердие и это правильно,- наконец нашла я что сказать, пытаясь изо всех сил, чтобы мой голос не задрожал.

– И еще он сказал, Волхва…. Не сердись, но он сказал, что скоро приедет к нам с миром и возместит все убытки, которые понесли от него меряне. Я не знаю, почему князь так переменился, ведь он убивал нас раньше…

Я изо всех сил до боли сжала руки, чтобы сдержать вопль, рвущийся из моей груди. Как такое возможно? Что делать мне? Готовиться к новому нападению и разгрому? Принять все это как военную хитрость? Или поверить словам Даниила? И вот тут, именно с этого мгновения я почувствовала себя во власти потока. Словно до этого я плавала в тихой и хорошо знакомой речушке жарким летом, в спокойной ровной воде, теплой и ласковой. Потом в какой-то момент поняла, что попала в неизвестно откуда взявшееся здесь течение. Оно подхватило меня и повлекло за собой, сначала тихо, затем все быстрее и быстрее, и наступил момент, когда я поняла, что уже не могу выбраться из него, не повредив себе и что не в силах управлять событиями моей жизни. Вот именно это ощущение движения неизвестно откуда взявшегося пространства, сгустившегося вокруг меня и с непреодолимой силой влекущего за собой, появилось во мне после последних слов Калена.

– Спасибо тебе, Кален, ты сделал все хорошо. Я думаю, это поможет. Волхвы соберутся и подумают, что делать нам со словами князя. Только, пожалуйста, никому не говори, никто не должен знать эту тайну. Пообещай мне.

– Я никому не скажу. Так ты не сердишься на меня, Волхва?- словно тяжкий груз свалился у него с плеч, лицо посветлело, в глазах появилась робкая радость. Видно было, что ответственность, висевшая на нем все это время, наконец-то оставила его, и он очень обрадовался этому.- Ты не накажешь меня?

– Конечно нет, Кален,- ответила я и погладила его вновь по склоненной голове.- Иди, да благословит тебя Бог Камня, да будут дни твои долгими и радостными.

Он встал с колен, еще раз поклонился мне низко и вышел. Юмера и Велса заглянули в дверь.

– Уйдите,- сказала я им,- хочу побыть одна,- и дрожащими руками развязала мягкий мешочек, переданный мне Каленом.

Кольцо… Кольцо с огромным смарагдом необыкновенной ценности, почти в два раза больше моего, искусно сделанное, в витой золотой оправе лежало у меня на ладони. Князь словно сказал мне: « Пусть он будет во много раз страшнее твой Страж, я все равно приду к тебе, и убей меня, если захочешь…».

Тут я не смогла сдержать слез. Когда обеспокоенные Юмера и Велса вошли в комнату, я уже плакала навзрыд, прижимая к губам подарок Даниила. Конечно, я рассказала им все с самого начала, и они заплакали вместе со мною от невозможности совершить то, о чем просил князь, так как это было нарушение традиций нашего племени, и от невозможности поверить в то, что слова врага правдивы.

Глава 7.

Я рассказала собравшимся вечером волхвам, что князь Даниил приедет к нам с дружиной, якобы просить прощения за прежде содеянное. Многие сомневались в таких добрых намерениях нашего злейшего врага и решили дать знать об этом вождям своих племен. Подготовку к возможной защите задумали вести тайно, чтобы не беспокоить людей, и расставить дозоры на основных дорогах, ведущих к городу, из верных кольчужников, умеющих держать рот на замке. Самое главное, заключалось в том, чтобы избежать внезапности нападения, ведь именно это подвело нас восемь лет назад и повлекло за собой многочисленные жертвы.

Несколько следующих недель прошли спокойно без каких-либо новых событий, но в томительной неизвестности.

В тот июльский вечер, с которого все началось, я сидела на скамейке возле своей избы в деревне Волхов, прислонившись спиной к нагретой за день солнцем бревенчатой стене, и смотрела на курившиеся у алтаря Дольмей -камня жертвенные костры. Струящийся от них белый дым поднимался вверх почти вертикально: здесь на вершине холма было странно безветренно и очень тихо. Все было как всегда, ничего особенного не происходило, но ощущение какой-то двойственности целый день не покидало меня, словно эта мирная картинка, сейчас стоящая перед глазами, чуть сдвинется, и все перемешается, изменится, станет совершенно другим, и опять меня понесет в горизонтальном потоке сгустившегося вокруг пространства. Хотя я почти привыкла к этому внезапно появляющемуся иногда ощущению, все-таки мне было не по себе весь сегодняшний день, смутное предчувствие чего-то тревожного томилось в сердце, пока еще неопределенное. Я никак не могла понять, в чем дело. Может быть, просто нервничала, потому что скоро должен состояться Праздник Передачи Силы Самоцветного Пояса - главная тайна Дочерей Бога Камня. Этот Праздник проводился всего один раз в десять лет, только раз в десятилетие наше племя собиралось вместе в Пещере Заветов.

Конечно, все меряне понимали, что прежняя Великая Волхва уходит и передает Силу ребенку. Но как это происходит, какая девочка станет преемницей, об этом никто не знал. Знали, конечно, что по Завету новая волхва должна быть перворожденной, семи лет, но кто будет она, как выбирают ее из всех? Эту тайну не знала и я, только Богиня Воды и Бог Камня могли ответить на этот вопрос во время Праздника Передачи Силы.

Когда я предавалась этим размышлениям, в распахнутые ворота деревни Волхвов медленно вошла странно сгорбленная светловолосая молодая женщина. Сначала ее фигура удивила меня, а потом я узнала ее - это моя сестра, Дочь Бога Камня Зорица, которая была старше меня на десять лет. Муж ее погиб почти сразу после их свадьбы восемь лет назад, защищая Жертвенный Алтарь во время нападения дружины Даниила, тяжестью этого горя ее и согнуло. У Зорицы от мужа был единственный ребенок - перворожденная дочь Преслава. Через несколько дней она должна будет встать вместе с другими девочками на испытание у белой чаши в Пещере Заветов.

Зорица поднималась к алтарю, держа в опущенной вниз руке связанного за лапки живого белого голубя.

« Что-то поздновато для жертвоприношений»,- подумала я, но встала и подошла вслед за ней к костру.

– Здравствуй, Зорица! Да будут дни твои долгими,- мягко проговорила я обычное приветствие, как всегда в душе сочувствуя ей, но она… Она резко повернулась ко мне, и я даже опешила от ее внешнего вида: светлые давно не мытые волосы торчали клоками, красивое лицо с тонкими нежными чертами исказилось и побагровело, обычно ясные голубые глаза были словно подернуты пеленой безумия.

– Что случилось, Зорица?- испуганно спросила я, внутренне приготовившись к худшему.

Она не ответила мне, схватила лежащий у костра жертвенный нож, бросила птицу на алтарный камень и одним ударом отрубила ей голову. Это вообще было против всяких правил! Жертву с молитвами должна была принести волхва!

– Зорица, что ты делаешь?- вскрикнула я.

Но она, тяжело дыша и не обращая на меня никакого внимания, опустилась на колени и протянула руки к Дольмей-камню.

– Я не отдам тебе моего ребенка!- закричала Зорица высоким тонким плачущим голосом.
– Никогда и ни за что ты его не получишь! Преслава- моя дочь и не уйдет от меня! Она не оставит меня одну! Не будет этого! Возьми мою жертву и хватит!- с этими словами она швырнула безголовую, окровавленную, еще бьющуюся в агонии птицу в костер.