Чтение онлайн

– Почему я?- он чуть не рыдал. Тогда я подошла к нему так близко, как только смогла. Страж побрел за мною.

– Дело не в предательстве и не в золоте, князь. Мы ничего не взяли у Радомира, мы сами достаточно богаты, - произнесла я, глядя в его испуганные глаза.

– Но что! Что же тогда заставило тебя так поступить со мной, Катерина?- словно завороженный, он еле дышал.

– Помнишь, князь, восемь лет назад ты отшвырнул от себя девятилетнюю девочку, когда разрушал наше капище?

– Какое капище? Языческий алтарь? Да я много их разрушил…

– Вспомни, князь, Это было на Плещин озере.

– А…да, было, но так давно…- вспоминая, прошептал он, не отрывая от меня взгляда.- Как я мог узнать тебя? Ведь ты тогда была совсем маленькой девочкой…

– Я вот этого не забыла… Помнишь как ты рубил мечом наш Дольмей-камень, который стоял в середине нашего молитвенного круга?

– Идола…Вспомнил…- снова прошептал он, мертвея. Тут я рванула рубаху на груди и показала большой безобразный шрам, шедший по руке через плечо.

– Ты изуродовал меня…Если бы разбил камень, я бы умерла. Я еле выжила тогда… Ты еще хотел бросить Дольмей-камень в костер, который сложили твои слуги…

– Да,- сказал князь,- я вспомнил: высокая женщина в белой рубахе упала передо мной на колени и просила не губить тебя… Это было. Но неужели все правда? Разве ты камень?

– Дольмей- отражение Бога Камня. Я и он - это одно. У меня одно тело с ним и одна душа,- твердо сказала я и испугалась за его рассудок: серые глаза Даниила слегка затуманились.
– Я должна была отомстить тебе за мой народ. Скольких вы убили тогда? Тех, кто не успел убежать от твоих воинов? Маленьких детей, матерей и стариков. Мужчин же угнал работать на тебя! Разве ты этого не помнишь?

– Помню… Да… И ты решила мне отомстить…

– Мы решили,- зло сказал Рысь.- И если бы ты бросил тогда Дольмей - камень в костер и сжег мою сестру, я бы все равно нашел тебя и убил.

– Ужас… Я сам всегда мстил…Мое имя было до крещения Мстислав, и месть была моим девизом… Око за око… Но я мужчина, воин, а ты … Красавица, девушка, совсем еще юная, пошла на ужасную месть…Ты что, ведьма? Да что заставило тебя стать такой?- пробормотал князь.

Он посмотрел на меня очень пристально, словно пытаясь проникнуть в тайны моей души. Я встретила его взгляд, и горькие слезы выступили из моих глаз и покатились по щекам. Я не могла вынести его осуждения, сама не понимая почему. Но он понял всю глубину моего горя и ту огненную бездну отчаяния за содеянное, в которую я себя ввергла из-за него.

– Катерина! Прости меня! Прости!- он вырвался из рук кольчужников и протянул ко мне руки.

– Я прощаю тебя, князь Даниил. Уже простила…- пробормотала я, всхлипывая и слегка дотрагиваясь до его пальцев. Мгновение мы смотрели друг на друга, пытаясь осознать, где и в каком новом качестве сейчас оказались наши чувства. Он почти пришел в себя. Мужская сила и страстный призыв проникли в меня с новой энергией его взгляда. Я видела, что он не смог бы отказаться от меня ни в коем случае, даже сейчас, когда открылась вся правда. А я…Если бы не было никого вокруг, я бы бросилась к нему в объятия… Я видела, как задрожал и он от вновь охватившего его желания.

На несколько минут странное безмолвие воцарилось на поляне. Даже Страж перестал рычать, почувствовав, что опасность мне не угрожает.

– Останься со мной, Катерина,- умоляюще прошептал наконец князь Даниил.- Все будет забыто и прощено, клянусь тебе…Как я смогу жить без тебя? Ты всю душу мне перевернула…

Я молчала.

– Нам пора, - резко сказал Рысь. Кольчужники поднялись с колен.- Уже солнце встало, а впереди еще долгий путь. Поехали, сестренка, - он обнял меня за плечи.

Страж по моей команде исчез в кольце. Ротай и Бедырь привязали князя ремнями к толстой сосне. Он не сопротивлялся, только смотрел на меня неотрывно.

Мы вскочили на коней.

– Прощай, князь Даниил!- прокричала я, повернувшись к нему и слегка натягивая поводья горячащегося вороного коня. Сначала он ничего не ответил, и мы с Рысью ринулись вперед. Кавалькада помчалась за нами. И только потом на повороте дороги я расслышала его громкий голос, пробившийся через конский топот.

– Я все равно найду тебя, Катерина! Найду! Найду!

Мне почему-то стало так плохо. Горькие спазмы сжали мое горло. Я несколько раз судорожно вздохнула и опять заплакала.

Рысь, скакавший рядом, покосился на меня.

– Ого! Ты что это, жалеешь его? Этого изверга?

– Сколько крови, страданий и смерти! Не надо было мне мстить,- всхлипывала я.

– Мне не надо было тебя с собой брать, лучше бы я сам с ним разобрался, - резко сказал Рысь.- Но ничего без тебя не получалось придумать: в крепость просто так не попасть, а в чистом поле перерубил бы он нас всех.

– Холодно. Князь привязан к дереву, он и его люди замезнут,- плакала я.

– Мы некрепко затянули ремни,- пробурчал недовольный почему-то Рысь,- я еще положил рядом с ним кинжал. Через час он и его дружинники будут на свободе. Но нас ему не догнать, лошадей-то нет.

Я обернулась. Княжьи кони, погоняемые Ротаем и Бедырем, небольшим табуном скакали за нами….

Странные чувства, незнаемые мною до встречи с князем Даниилом, которые сияли во мне несмотря ни на что эти два дня, медленно погасли. Я ощутила тоску и одиночество, словно потеряла что-то очень дорогое, какую-то часть себя. Краски яркого морозного осеннего дня померкли и стали бесцветными, безжизненными и мрачными.

Глава 4.

Моя кормилица Олея была из Рода Волков. Один из молодых воинов племени Рысей похитил ее, когда она была еще совсем юной девушкой. Так считали одни, а другие возражали им, говоря, что она сама согласилась убежать с красивым, беспутным и нищим Славмиром, потому как племена Рысей и Волков были в давней вражде, и ее родители, богатые, почтенные и уважаемые всеми люди, никогда не отдали бы свою самую любимую младшую дочь за Славмира добровольно. Ну уж раз случилось, так тому и быть. Поплакали немного расстроенные отец с матерью, да и смирились: пускай теперь дочь живет как хочет. Простились, думали навсегда и не надеялись больше встретиться. Но вскоре Олея вернулась, зареванная, с хорошеньким младенцем - сыном на руках. Сколько ни расспрашивали ее оторопевшие родители о случившемся, она ничего не отвечала, только плакала, а когда уж слишком настырные и задиристые старшие братья требовали сказать, кто обидел ее, чтобы отомстить наглецу, отказывалась отвечать. Может оскорбил ее муж, может бил, а может просто нашел другую, а ее выгнал - все знали, что в племени Рысей это бывало, такие они были вероломные и лживые, поэтому в конце концов оставили юную мать в покое.

В то время как вернулась она домой, умерла в родах моя мать- дочь Бога Камня, и мой отец Свитож, тоже из Рода Волков, слезно упросил Олею взять кормить меня, наши-то дома были совсем рядом. Но говорил, что ненадолго, потому что надеялся забрать меня обратно, как только вернется с охоты. Сам хотел ухаживать за мной, а его козы дали бы мне вдоволь молока. Да и на охоту отец собрался только из удали, он и его младшие братья не голодали, всего было вдоволь, хоть и обязан был он после смерти моей матери вернуть ее богатое приданое обратно в деревню Волхвов нашего племени, таков был порядок. Да, завидные невесты были дочери Бога Камня, все, кто брал их за себя, богатели неимоверно: драгоценных камней в их приданом было без счета. Но отец мой сам был достаточно богатым человеком и без жениных ценностей. Даже заказал стругу в племени Бобров, отличных строителей лодок, чтобы поплыть весной со шкурами по Трубешке. Не удалось этим планам сбыться: на охоте проглядел беспутный Капей медведя. Неожиданно вышел он на отца, и не донесли Свитожа живым до деревни.

Вот так получилось, что осталась Олея с двумя детьми: меня отдать никому не захотела. Но мы ни в чем не нуждались: от отца отошло мне много чего, моя умершая мать, значит и я, были Дочерьми Бога Камня, а это сословие волхвов мерян: первые сыновья дочерей Бога Камня могли стать волхвами в племенах своих отцов, а первые дочери, если не хотели выходить замуж, Хранительницами Заветов, поэтому деревни вокруг: Нерена, Добола, Почара, Мирава, Вонага и Кичер - считали своим долгом помочь моей кормилице. Построили всем миром дом на хорошем месте у ручья из толстенных бревен с горницей и кухней, сенями и клетями, в середине избы для зимнего обогрева сложили круглую печь из глины с треугольной трубой, купила мать Олеи для нее все хозяйственное обзаведение, и стали мы жить втроем: Олея, мой молочный братец и я, хоть и в деревне, но немного отдельно.