Чтение онлайн

***

Мария оставила горничную распаковывать вещи и прошла в общую гостиную. Джулия уже сидела там, поручив другой горничной заниматься ее сундуком. Закрыв дверь, чтобы их не подслушали, Мария воскликнула:

– Ты когда-нибудь видела нечто подобное? Считается, что все герцоги богаты, но в сравнении с этим домом даже Карлтон-Хаус [56] меркнет!

– Карлтон-Хаус более величественен, но, как мне показалось, не выглядит так гостеприимно.

Джулия подошла к окну и посмотрела на раскинувшиеся перед ней сады.

[56]

Карлтон-Хаус (Carlton House) – знаменитый особняк в Лондоне, где несколько десятилетий, начиная с 1783 года, жил Принц Регент. Строительство Карлтон-Хауса началось в 1700 году на месте заброшенного королевского сада в северо-восточной части Сент-Джеймского парка по приказу Генри Бойла, барона Карлтона. Работы по возведению здания и перепланировке сада продолжил племянник Бойла, граф Бёрлингтон, который после завершения строительства предоставил поместье в распоряжение своей матери – леди Бёрлингтон.

Северный фасад.

Южный фасад.

Парадная лестница.

Сейчас на его месте стоит уже другой дом, который называется Карлтон-Хаус-Террас (Carlton House Terrace). Когда оригинальный Карлтон-Хаус снесли, большинство картин и мебель были перенесены в Букингемский дворец, многие двери из этого дома позже использовали в Виндзорском замке.

Восточное крыло Карлтон-Хаус-Террас (1820s)

Мария застыла.

– Ты была в Карлтон-Хаусе?

– Много лет назад. Но это не столь уж редкостная привилегия, – Джулия улыбнулась. – Любой аристократ, приглашенный Принцем Регентом, обслуживается там кучей слуг и прачек.

Мария сомневалась, что Джулия посетила королевскую резиденцию в качестве прачки, но вопросов задавать не стала.

– Мне не терпится осмотреть с тобой достопримечательности Лондона. Однако сначала я должна найти своего поверенного и нанести ему визит.

Джулия села в одно из кресел, обитых шелком.

– У нас обеих есть свои дела, но, думаю, мы обязательно найдем время на осмотр города.

Взглянув на застывшее лицо Джулии, Мария мягко произнесла:

– Судя по выражению твоего лица, дело у тебя довольно трудное. Я с удовольствием пойду с тобой, если это как-то поможет.

Джулия покачала головой, но заметно расслабилась.

– Тебе нет нужды сопровождать меня. Просто мне грустно, и это естественное проявление скорби. Я собираюсь навестить бабушку. Она стара и очень слаба, возможно, это последний раз, когда я ее увижу. Она прожила долгую и счастливую жизнь, и эта мысль уменьшает тоску от того, что ее скоро не станет. Но я очень хочу с ней встретиться. Если бы ты не убедила меня поехать в Лондон, я не смогла бы этого сделать. Спасибо тебе.

– Выгода была взаимной.

Мария села на изящный диван напротив Джулии и принялась разглядывать искусно выполненную лепнину и великолепные картины, развешанные на стенах. Как гостиная, так и ее спальня были самыми замечательными комнатами, в которых ей когда-либо приходилось останавливаться.

Увидев Эштон-Хаус, Мария поняла, насколько разделявшая ее и Адама пропасть огромна.

Просто непреодолима.

Когда Уорф открыл дверь в герцогские апартаменты, Адам спросил:

– Вам сказали, что из-за травмы головы я потерял память? – Дождавшись подтверждающего кивка, он продолжил: – Я мало что помню из своей прежней жизни. Включая и вас. – Глаза Адама лучились весельем. – А значит у вас появилась идеальная возможность заявить, что я обещал повысить вам жалование.

– Нет, сэр! – Уорф выглядел несколько удивленным, закрывая за ними дверь. Они вошли в просторную гостиную, имевшую несколько дверей. – У меня щедрое жалование.

Что ж, оказывается, его камердинер слишком честен, чтобы воспользоваться потерей памяти хозяина в своих интересах. Это характеризует его с лучшей стороны.

– Надеюсь, со временем мои воспоминания восстановятся, а пока я бы предпочел, чтобы слухи о моей болезни не слишком сильно распространялись. Конечно, полностью скрыть это невозможно, но чем меньше сплетен, тем лучше. Поскольку именно вы можете стать источником данной информации, мне бы хотелось надеяться на вашу осторожность.

Уорф казался еще более ошеломленным.

– Я никогда не обсуждал личную жизнь вашей светлости. И совершенно точно не собираюсь делать это сейчас.

Все лучше и лучше.

– Что-то вы не соответствуете обычному образу камердинера. Как вы ко мне попали? Расскажите о себе.

Уорф насторожился.

– Я родился в Ист-Энде [57] . Мой па был грузчиком; он умер, когда на него свалилась бочка с хересом. Моя ма была прачкой; после смерти отца содержать нас всех она не могла, поэтому мне пришлось поступить на военную службу, деньги от которой помогали маме заботиться о младших детях.

Это объясняло наличие у него лондонского акцента. Адам пересек гостиную и открыл дверь в спальню, там находилась массивная кровать под балдахином, задрапированная тяжелой синей с серебром парчой.

– Сколько же вам тогда было лет?

– Тринадцать, но выглядел я старше своего возраста. Некоторые парни, поступавшие на военную службу, были весьма тощими малыми, на их фоне я смотрелся достаточно взрослым, так что отбор прошел.

Адам пересек спальню, Уорф последовал за ним. Следующая дверь вела в огромную гардеробную, полную рубашек, бриджей и сюртуков, висящих на специальных креплениях. Ботинки, шляпы и другие типично мужские принадлежности были аккуратно разложены на полках.

– Мой Бог, я действительно ношу всю эту одежду?

– Ваша светлость славится безупречным качеством одежды, не слишком броской, но и не консервативной, – несколько напыщенно заметил камердинер.

– Догадываюсь, что большей частью своей репутации я обязан вам. – Адам коснулся прекрасной хлопковой рубашки, одной их многих висящих на деревянных каркасах, сделанных точно по ширине его плеч. Дверь на противоположной стороне гардеробной вела в собственную опрятную спальню Уорфа с отдельным выходом в коридор. – Как вы стали моим камердинером?

– Я был освобожден от службы по инвалидности после ранения и последовавшего за ним сыпного тифа. Мой товарищ, Рэг, и я были отосланы домой оправляться после болезни, – объяснил Уорф. – Вернувшись в Лондон, мы подверглись нападению банды пьяных головорезов. Нас успели достаточно сильно избить, но тут на помощь пришел майор Рендалл и смог обратить их в бегство.

– Один? – удивился Адам. – Сколько же их там было?

– Мы с Рэгом разобрались с четырьмя, оставалось еще столько же, – Уорф задумался. – Будь мы более осторожны, возможно, сумели бы справиться со всеми. Но тогда нам это не удалось. Однако мы получили редкое удовольствие видеть майора в действии. Он считал, что бывшие солдаты не должны побираться на улице. Именно он привел нас к вам и предложил взять на работу. Я был бы счастлив выскребать кухню в качестве посудомойки, пока мог оставаться в Англии, и меня кормили. Но вы поступили гораздо лучше. Рэга вы определили в конюхи, поскольку он прекрасно ладит с лошадьми. А мне сказали, что нуждаетесь в новом камердинере и поинтересовались, не желаю ли я обучиться новому занятию. И когда я согласился, вы наняли камердинера из агентства, раскрывшего мне все тонкости содержания гардероба джентльмена.

Похоже, Адам и раньше считал, что можно оценить лояльность работника без рекомендательных писем.

– Наверное, вы мне понравились, раз я посчитал нужным нанять для вас учителя.

– Похоже, что так, но кроме того, вы, должно быть, оценили, что даже будучи полуголодным и с телосложением профессионального боксера, одет я был достаточно прилично, – усмехнулся Уорф. – Я не гоняюсь за модой, потому служить у вас камердинером для меня чистое наслаждение.

Он пристрастно осмотрел одежду, в которой Адам прибыл в Лондон.