Чтение онлайн

Ведь она уже Анна Солер. И меня невероятно радовал этот факт.

Но никак не успокаивал взыгравшую ревность.

Наверное, мне следовало разозлиться на Анну и ее «начальника» за устроенный спектакль: именно это злость я и испытал в первые минуты, когда правда вскрылась. Но не в адрес своей жены.

Она выглядела такой удивленной – там, за столом, когда я заявил, что не хочу с ней разводиться. Такой грозной, когда чуть позже поднималась и ставила на место и своего друга с его излишними намеками, и меня с моими взыгравшими эмоциями. А после такой нежной в лифте, когда сжимала мою руку своими тонкими пальчиками, что я заранее простил бы Анне все на свете. Даже если бы Павел оказался кем-то другим, а не мужем ее сестры.

Я бы все равно не отдал ему свою жену. Теперь я смело мог в этом признаться.

А с этим «крестным» я, пожалуй, как-нибудь все-таки поговорю отдельно. По душам. Чтобы он не кидался угрозами и двусмысленными фразами, а зарубил себе на носу: за свою семью я буду стоять горой. В любом вопросе.

Но сегодня вечером все мои мысли были вовсе не об этом. И даже не о сыне, который незаметно стал центром моей вселенной. Нет, сегодня я думал о его матери – такой трогательной, такой желанной. Такой родной.

Я понял это еще вчера, на яхте. Но убедился еще раз, теперь окончательно: не важно, что я помнил, а что – нет. Это никак не меняло моих чувств к Анне. Даже если опустить, вынести нашу историю за рамки, даже если бы ее сын не был моим, а мы просто столкнулись бы в Барселоне несколько недель назад как в первый раз – я бы все равно в нее влюбился.

Потому что невозможно не любить эти глаза, смотрящие на тебя таким чистым, искренним взглядом. В эту улыбку, задевающую самые потаенные струны твоей души. В этот смущенный румянец на круглых щеках.

Я смотрел на Анну и просто не видел чего-то, во что не мог бы влюбиться. Только то, во что влюблялся заново.

Поэтому я согласился остаться сегодня здесь, с ними, хотя ничего не мешало бы мне доехать до дома – благо, в столь поздний час дороги практически пустые, и времени ушло бы не много. Но я не хотел оставлять жену одну.

Я хотел оставить ее себе.

Фильм был предлогом. Объятия были началом. Ее рука в моей руке – только прелюдией, но… я буквально кожей чувствовал, как в голове Анны крутились мысли, и понимал, что если я готов, то она – нет. И с удивлением осознавал, что готов ждать столько, сколько она захочет.

Подобная жертвенность тоже не в моей природе. Я привык брать то, что мне нравилось, и делал это без лишних раздумий. Но с Аной ни один из моих принципов не работал. Точнее, ради нее они готовы были забивать на свою категоричность и идти на компромиссы.

Поэтому я смирился. Поэтому я отпускал Анну вместо того, чтобы прижать ее к себе и утаскивать пусть не в пещеру, но ее подобие. И поэтому же я лежал и пялился в потолок, прокручивая заново все события последних дней, не в силах избавиться от одной мысли: я до дрожи хотел, чтобы Ана принадлежала только мне.

То, что она уже моя жена, значительно развязывало мне руки, потому что сам факт будущего предложения не довлел надо мной. Это пять лет назад я считал пропавшую супругу обузой с юридической точки зрения. А сейчас радовался, что эта женщина – уже моя.

Я не соврал Павлу о том, что развода не будет. Потому что я не собирался разводиться с Анной.

Я собирался уговорить ее стать моей женой в полном смысле этого слова.

Я понимал, что будет тяжело убедить ее бросить свою жизнь в России и перебраться ко мне в Барселону. Допускал, что какое-то время нам придется пожить на расстоянии, но не боялся этого. Я готов был жить в самолете, лишь бы быть рядом со своей семьей как можно чаще. И, возможно, я бы смог вести дела, живя не в Испании. Только бы просыпаться рядом с женщиной, которую я любил.

Об этом я рассуждал, когда услышал, как дверь соседней спальни приоткрылась. Первой мыслью было, что это – Александр, собравшийся в туалет. Но щелчка выключателя не последовало.

А после через щель под дверью я увидел, как свет оставленных мной включенными ламп заслонила чья-то тень.

Я задержал дыхание, прекрасно понимая, кто именно мог стоять по другую сторону. И замер в ожидании, когда Анна зайдет.

Я молил ее об этом. Как наяву видел, как опускалась ручка, и входила она – моя жена. Немного смущенная. Немного стеснительная. Но такая родная.

Однако время шло, а заветного появления так и не случилось. Лишь та самая пресловутая тень в какой-то момент отступила, пропадая насовсем.

Я даже не расстроился. Я – разозлился. На себя, за то, что не подскочил сразу же, не распахнул чертову дверь и не втянул Анну в комнату, отрезая ей всякие пути к бегству. Но когда услышал, как моя женщина тихонько зашуршала в гостиной, понял: судьба давала мне второй шанс. И его я упускать не собирался.

Я планирова быть нежнее. Внимательнее. Романтичнее даже. Но босая Анна, пожиравшая меня глазами, не оставила мне другого выбора. Все заготовленные мысли и установки улетучились из моей головы в тот момент, когда она смутилась и попыталась спрятать глаза. А когда она ответила…

Мне казалось, мир разделился на «до» и «после». Что все, что существовало «до», потеряло всякое значение. Потому что по-настоящему живым я почувствовал себя в тот момент, когда самая невероятная женщина в моей жизни плавилась под моими руками, прижималась ближе ко мне и дарила мне свою ласку.

Я требователен в плане партнерш. Я в жизни и я в постели – это два разных Диего. Но Анну это нисколько не пугало. Она принимала меня любым, она любила меня любым. И это не просто слова – это титаническая уверенность, подкрепленная каждым вздохом, каждым объятием и каждой слезинкой, что я собрал с лица своей жены.

Я понимал, почему она плакала. И обещал себе, что все ее слезы, как и эти, будут только от счастья.

Мне потребовалась пауза, чтобы обуздать свои мысли и перевести дыхание. Я так много хотел сказать той, что прижималась к моему плечу и поглаживала ноготками мою руку. Но пока я все это делал, сам не заметил, как Анна уснула, так и не узнав, что я тоже ее люблю.

Честно. Искренне. С первого взгляда.

Улыбнувшись своим мыслям, я оставил поцелуй на макушке своей жены и пообещал себе, что еще не раз ей признаюсь. И начну это делать с самого утра.

Но я не учел маленькой, но очень важной детали: своего сына.

– Мам? – разбудило меня, казалось, всего через секунду после того, как я уснул. – Мама!

Первой завозилась Анна. Она так и проспала всю ночь, прижимаясь щекой к моей груди, чему я был рад: отпускать ее от себя даже на сантиметр мне не хотелось. И сейчас не хотелось, но я понимал, что Алекс, привыкший спать вместе с мамой, мог быть напуган, проснувшись и не найдя ее рядом с собой.

– Мам! – куда звонче донеслось уже из гостиной.