Чтение онлайн

— Так, значит, ты и есть та студентка-медсестра, до которой он пытался добраться?

— Откуда ты знаешь?

— Моя сестра до сих пор о нем твердит. Какой он был замечательный, какой преданный. Послушать ее, так можно решить, что он ее муж, а не твой. Она даже ребенка назвала в его честь.

— Кто?

— Моя сестра. Своего сына. Ты не знала?

Дыхание Анайи стало настолько поверхностным, что она едва ощущала вдохи и выдохи.

— Сестра окрестила его Алонзо, но мы чаще всего звали его Зо, как бруэтье.

Машина скорой помощи резко накренилась и остановилась. Минуту спустя гигиенист открыл дверцу.

— Добро пожаловать в Жан-Мари Венсан, — сказал он.

Лагерь, в котором проживали д’Айити, представлял собой наспех сооруженный квартал — ночной кошмар многих матерей. Палатки были разбиты на неровном участке рядом со старым военным аэродромом и для устойчивости связаны друг с другом, но Анайя подумала, что первый же тропический шторм в мгновение ока сдует это сооружение.

Фабиола отвела их за старую взлетную полосу и познакомила с сестрой. Сабина д’Айити, подобно прочим местным проституткам, ходила босиком, в поношенном лифчике и трусах. Прическа ее была готова только наполовину, она держала в руках конец незаконченной косички. Увидев сестру без сына, Сабина тут же поняла, что он умер.

— Я рада! — воскликнула она. — Очень, очень рада! — женщина упала на колени, и ее косичка расплелась. — Он нашел выход из этого кошмара, а все остальные мечутся здесь, как рыба, угодившая в сети.

Малыш был ее единственным ребенком, но ей по-прежнему нужно было кормить Фабиолу и маленького брата.

Не было нужды спрашивать, голодны ли они: по взгляду мальчика, брошенному на нее, Анайя догадалась, что тут давно недоедают. Эта семья так и не получила приличного жилья и обитала в двускатной палатке, сооруженной из их собственного постельного белья. Стенки были сшиты зубной нитью, которую иностранцы выдавали для ухода за полостью рта.

Гигиенист носил облачение солдата химзащиты — комбинезон с капюшоном и хирургическую маску — и был вооружен аэрозольным распылителем с хлорированной водой. Когда он вторгся в палатку, оттуда с криками выскочили несколько детей. Гигиенист подготовил аэрозоль к разбрызгиванию, навел сопло, точно дуло пистолета, и нажал на спусковой крючок. Из отверстий с обеих сторон вылетели пахнущие отбеливателем облачка.

Вскоре гигиенист вышел, вытаскивая на солнечный свет убогую обстановку. Вся она была продезинфицирована. Люди сидели на разбитых пеноблоках, спали на ящиках из-под соленой рыбы, еду готовили на трех больших камнях. Анайя послала младшего брата Сабины купить угля, и уже скоро семейные обноски кипятились в котле с водой.

После наступления темноты ребенка, положенного в пустой ящик из-под соленой рыбы, похоронили в зарослях рядом со старой взлетной полосой. Сабина заговорила первой. Рассказала, что, когда началось землетрясение, она рожала, и вдруг стены вокруг нее рухнули, как стены Иерихона.

— Только трубы не вострубили.

После этого схватки прекратились.

— Как будто малыш понимал, в какой мир он приходит, и передумал появляться на свет.

Больше всего Сабина удивлялась, почему Бог позволил ему пережить землетрясение только для того, чтобы убить его сейчас холерой.

— Какой в этом смысл? — вопрошала она.

Надгробную речь произнесла проститутка по имени Се Азу, матриарх и глава их общины.

— Бог дал нам тела не для того, чтобы мы губили их проституцией, — сказала Се Азу. — Однако жить на этом острове — все равно что взбираться на гору задом наперед. Приходится время от времени оборачиваться, чтобы посмотреть, что впереди, и когда это делаешь, будущее выглядит мрачным. Хотя мы все заслужили право сказать: «Я не могу тебе помочь, у меня своих проблем по горло», ни в коем случае нельзя этого говорить. Даже если война идет за каждый кусок хлеба, — заключила женщина, — давайте не воевать с соседями.

После погребения, когда ящик опустили в яму и забросали землей, Анайя подошла к сестрам д’Айити.

— Фабиола рассказала мне, зачем ты пришла, — сказала Сабина. — Но в Порт-о-Пренсе тысяча бруэтье. Почему ты считаешь, что мы говорим об одном и том же?

Анайя показала Сабине ее имя на накладной.

— Есть только один способ убедиться, — ответила женщина. Нырнув в палатку, она вернулась с телефоном-раскладушкой. — Pagen chaj [148] .

Анайя дошла вслед за ней по узкому проулку до угла, где юный бизнесмен за плату заряжал электрические устройства от автомобильного аккумулятора. Сначала он протестовал, потому что Сабина была должна ему денег, но Анайя заплатила авансом. Паренек взял телефон и подключил к зарядному устройству.

Сабина открыла раскладушку.

— Пока он загрузится, пройдет вечность, — сказала она. Когда экран наконец вспыхнул, она стала просматривать галерею. — Я сделала этот снимок в Аллигаторовом тупике.

Анайя взяла телефон и взглянула. Фотография служила доказательством апокалипсиса. Дешевая вспышка осветила завалы, в полумраке напоминавшие пурпурные холмы. На заднем плане пылал пожар, и пепел улетал в темноту. На переднем плане застыла между двумя оглоблями неподвижная фигура. Казалось, мужчина оглянулся вовсе не на фотографа или что-то еще, он всматривался в густые клубы пыли, вихрящиеся над столицей.

Сабине не было нужды спрашивать, он ли это. Она сразу все поняла по лицу девушки. Одного взгляда на фотографию было достаточно, чтобы раздуть потухшее пламя любви Анайи к Зо. Огонь вспыхнул с новой силой, и Анайя засияла посреди этой тусклой улицы, как свеча.

Сабина вывела Анайю переулками на авеню Хайле Селассие, где уцелела стена школы, служившая теперь информационным стендом. Она была увешана десятками объявлений, вывешенных в основном церквями, благотворительными организациями и людьми, ищущими своих близких. Сабина сорвала оранжевую листовку с черным текстом. Это оказалась афиша «Апокалиптической вечеринки», намеченной на день годовщины землетрясения. Тем, кто на нее придет, сулили музыку, алкоголь и развлечения.

Внизу листка размещалась реклама боксерского поединка, напечатанная таким мелким шрифтом, что ее трудно было разобрать. Зрителям был обещан «бой, который положит конец всем боям» — битва между чемпионами: беглым преступником по имени Фум и вызвавшим его соперником, которого звали Зо.

«Бой, который положит конец всем боям» был идеей Зо. После встречи с доктором Венсаном Леконтом на дорожной развязке в Табарре он велел Сабаля, чтобы тот устраивал более тяжелые и опасные схватки.

— Хочешь дуэль на пистолетах? — осведомился Сабаля.

— Я хочу выйти на бой, который положит конец всем боям, — ответил Зо.

Сабаля посмотрел на лицо Зо, его мрачные глаза, поникшие плечи и сказал:

— Возможно, ты в нем уже участвовал и проиграл, — тем не менее мысль Зо пришлась его промоутеру по душе, и он решил устроить такой матч. — Единственное, что нам нужно, — достойный противник, — заявил он.