Чтение онлайн

На мероприятии присутствовали преступники, вот уже одиннадцать лет как считавшиеся умершими. Под керосиновыми лампами на пластиковых стульях сидели члены zenglendo [152] , они курили сигары и выглядели весьма убого. По кругу передавали восьмидесятидолларовую бутылку рома «Барбанкур» из личных запасов президента. Жирный уродливый Ти-Маноло в рыбацком жилете, якобы погибший после падения Дювалье, потягивал из бутылки итальянское шампанское. Он рассуждал о восстановлении прибыльных маршрутов наркотрафика с прицелом на Майами.

Вечер открыл бандит с длинными дредами, назвавший себя Дредом Уильямсом. На нем был голубой шлем миротворца ООН и расстегнутый кевларовый бронежилет. Приставив ко рту мегафон, он заговорил:

— Год назад нас пытался убить наш остров. Затем с нами порывался покончить МО-ОН-СГ со своими солдатами и своей хо-ле-рой. Но мы до сих пор живы, — гангстер шевельнул пальцем, и микрофон затрещал. — Сегодняшний вечер посвящается вам, бессмертные, выжившие. Я предлагаю вам вечеринку, которая положит конец всем вечеринкам. И бой, который положит конец всем боям.

Соперники стояли на противоположных концах ринга, словно угрюмые странники. Дред Уильямс отрекомендовал оппонента Зо как современного гладиатора, приговоренного к двойному пожизненному заключению, потому что, по мнению государства, на свободе он представлял собой чрезвычайную угрозу.

— Я представляю вам самого буйного и жестокого дикаря… Фума! — выкрикнул Дред Уильямс.

Фум вышел на ринг, как палач на плаху, отбрасывая десятифутовую тень. Когда он скинул с головы капюшон, Зо увидел, что большая часть его лица обожжена и кожа на нем сморщенная, как копченое мясо. Ножом или колючей проволокой ему срезало верхушку уха. На шее у него были вытатуированы черные римские цифры I, XII и X в память о 12 января 2010 года, дате землетрясения и его досрочного освобождения.

— Не знаю, как тебе удастся пустить кровь такому человеку, — пробормотал Сабаля.

Грудь у Фума была слишком широкая по сравнению с руками, от этого они казались укороченными, и пальцы болтались где-то у пояса. Зо отметил этот короткий размах как единственное слабое место противника. В остальном он выглядел непобедимым.

Манаже растер плечи Зо.

— Не бросайся на него первым, — советовал он. — Играй с ним как можно дольше. Помни: кто контролирует дистанцию — контролирует увечья.

После того как Зо представили как Ле-Бруэтье, героя постапокалипсиса, кулачного бойца со стажем, странствующего рабочего, величайшего любовника Антильских островов, Зо вырвался из рук секундантов и вышел на свет. Он поднял руки над головой и сжал их в кулаки. Руки походили на широкие поршни и были смазаны маслом перед предстоящей схваткой. Он продемонстрировал свою стремительную и четкую двухшаговую комбинацию. Публика взорвалась восторгом. Зо низко наклонился и стукнул руками по земле так сильно, что облако пыли поднялось до его колен, затем выпрямился, отряхивая ладони.

Дред Уильямс объявил, что единственные правила — это правила острова:

— Циклон. Землетрясение. Стрельба. Болезнь. Не будет ни пощады, ни милосердия.

Он поднял «глок» над головой и выстрелил в туманный воздух.

Фум открыл бой двумя короткими ударами, наступая на противника. Приблизившись на достаточное расстояние, сделал хук, промахнулся, сделал еще хук. Он опустил голову и следовал за ногами Зо, время от времени отдергивая назад левое плечо и выбрасывая правый хук.

Зо боксировал с прирожденной легкостью, превыше всего ценя хладнокровие и расчет. Он сохранял открытую стойку, ноги на ширине бедер, кулаки неплотно сжаты и норовисты. Опустив локти и прижав их к телу, он танцевал, чуть приподняв лицо над кулаками.

Фум, жаждавший контакта, нанес неуверенный оверхенд правой. Зо увернулся и перенес вес на левую ногу. Он здорово накачал ее, таская повозку вверх по склону, и этот прием был проведен отлично. Икры его вздулись и напряглись. Затем Зо сменил позицию и нанес удар слева в шею гангстера. Фум отступил и, кажется, впервые за вечер вспомнил об осмотрительности.

Когда прозвучал первый звонок, Сабаля рассыпался в похвалах Зо.

— Ты его удивил. А теперь должен измотать. Он больше не будет так безоглядно наступать.

— Человек бывает львом только однажды, — согласился Манаже.

— Не думаю, что он устанет, — заметил Зо.

— Да, — согласился Манаже. — Зато и защищаться не умеет. Поучи его. Погоняй немного.

— Он хочет настроить против меня толпу.

— Не позволяй ему, — сказал Манаже. — Там он тебя убьет.

Фум дрался безо всякого стиля, не имея в запасе ничего иного, кроме неотвратимых монотонных ударов правой, и верил в закон вероятности, верил, что в итоге эта беспощадная правая победно завершит поединок. Он отказывался обороняться, однако обладал редкостной способностью выдерживать удары — по ребрам, почкам, голове.

Его натиск ни на секунду не ослабевал. Принимая боевую стойку, он приговаривал нараспев:

— Я умру богатым, ненавидимым, счастливым. Вот как я умру. А ты? — Фум нанес удар правой и отпрянул. — Ты умрешь с правой и левой, — Он отскочил. — Вот так ты и умрешь, — и выбросил один за другим два крепких кулака.

В третьем раунде бойцы вышли под электрический свет, как гладиаторы на арену убогого колизея. Оба были в синяках, лица их кровоточили. Фум уже оставил всякие претензии на позу или технику. Руки у него были сжаты в кулаки или раскрывались, когда он вспоминал о них. Он то выставлял их далеко перед собой, то опускал по бокам, то поднимал над головой, точно две луны на орбите.

Беглый преступник опустил голову и под градом ударов двинулся вперед.

— Все боятся Фума.

Он продолжал молотить правой, пока не прорвал оборону Зо, а затем провел укороченный апперкот.

— Все боятся Фума.

Удар пришелся Зо под подбородок, изо рта у него хлынула кровь. Фум наклонился ближе, схватил Зо за затылок и прошептал ему на ухо:

— Все боятся Фума, кроме самого Фума.

Зо сквозь кровь и боль шагнул вперед и нанес неожиданный короткий удар противнику прямо в губы. Это было сделано с выразительной, классической лаконичностью. Голова Фума откинулась назад, и изо рта вылетела слюна.

— Когда я разделаюсь с тобой, — бросил Зо, — ты будешь мечтать снова оказаться в блоке «Титаник».

Он отступил, и в тот же момент было объявлено об окончании раунда. Зо увидел, что Фум сидит в дальнем конце ринга на стуле и из носа у него хлещет кровь. Было слышно, как он натужно пыхтит, словно поврежденный механизм.

— Достойный ответ! — Сабаля хлопнул Зо по плечу.

— Не дай ему уйти безнаказанным, — сказал Манаже.

Зо смотрел на пыль, поднимавшуюся под прожекторами и уносившуюся в море.