Чтение онлайн

Он немного теряет контроль, когда кончает, его ворчание становится глубоким и необычно грубым, хватка становится вязкой, и я чувствую, как его оргазм проходит через меня, как будто это мой собственный. Я нежно сосу его до конца, и когда поднимаю на него глаза, я мокрая и опухшая, и чувствую себя пустой, дрожащей, грязным комком на полу.

— Открой рот, — хрипит он.

Я растерянно моргаю. Он гладит меня по щеке.

— Я хочу, чтобы ты открыла рот и показала мне.

Я подчиняюсь, и звук, который он издает, собственнический, голодный и наконец-то довольный, проходит через меня, как волна. Он массирует заднюю часть моей шеи, пока я глотаю, его большой палец ласкает мою челюсть, и когда улыбаюсь ему, он смотрит на меня так, будто я только что одарила его чем-то божественным.

Это долгая ночь, эта. Она чем-то отличается от всех остальных. Леви не спешит раздевать меня, часто останавливаясь, задерживаясь, теряя счет своему прогрессу, словно отвлекаясь на мою плоть, мои изгибы, звуки, которые я издаю. Я стону, извиваюсь, умоляю, а он все еще не проникает внутрь, слишком занятый обследованием моей груди, прижиманием языка к бугорку клитора, ласканием кожи горла. Я слишком долго стою на краю, и Леви тоже, неподвижный во мне, а потом густой, вкусный и медленный, медленный внутри, а потом медленный снаружи, долгие, одурманивающие поцелуи растягивают удовольствие между нами, заставляя мое тело дергаться в такт его собственному. А потом он смотрит на меня сверху вниз, руки сплетены с моими руками, глаза с моими глазами, дыхание с моим дыханием.

— Би, — говорит он. Только мое имя, полувдох-полувыдох, вся горячая мольба. Он смотрит на меня так, словно принадлежит мне. Как будто его будущее зависит от моих рук. Как будто все, чего он когда-либо хотел, я держу в себе. Это заставляет мою грудь болеть и подпрыгивать от опасной, громоподобной радости.

Я закрываю глаза, чтобы не видеть, и позволяю жидкому теплу бурлить во мне, как приливу, то поднимаясь, то опускаясь всю ночь.

Говорят, что несчастья приходят по трое, но это неправда. Это просто причуда человеческого разума, который всегда ищет закономерности в случайных статистических наблюдениях, чтобы придать смысл хаосу.

Допустим, вы доктор Мари Склодовская-Кюри, примерно 1911 год. Ваше здоровье ухудшается после десятилетий, проведенных в детских бассейнах с полонием. Все болит, и вы едва можете видеть, ходить, спать, резвиться в еще большем количестве полония. Хреново, да?

Ну, все может быть еще хреновее. Вы решаете сделать то, что все время откладывали: подать заявление на членство во Французскую академию наук. У вас две Нобелевские премии, так что вы должны быть нарасхват, да? Нет. Академия отказывает вам и вместо этого принимает этого Эдуара Бранли, который, я уверена, обладает многими замечательными качествами — например, пенисом. (Если вы задаетесь вопросом: «Кто такой Эдуар? Никогда не слышал об этом парне!», то это именно мое мнение. Отличная работа! Займите свое место на стороне неудачников истории, рядом с Краковским университетом).

Наш итог — два крупных провала, и вы, наверное, думаете: Торт из дерьма покрылся глазурью. Никаких других катастроф в ближайшее время не произойдет. Но вы забыли вишенку на вершине: кто-то врывается в квартиру вашего молодого жеребца, крадет ваши любовные письма и продает их каналу Fox News, эквивалентному Франции начала девятнадцатого века. У Джина Ханнити будет день открытых дверей.

Представьте себя доктором Кюри. Представьте, что вы сидите в своей маленькой парижской квартире и пытаетесь съесть багет с камамбером, а за окном бушует толпа, потому что вы осмелились (задыхаясь!) быть иммигранткой! Быть женщиной в STEM! Трахаться! Разве вы не скажете себе, что не просто так возникло это скопление дерьма? Сатурн восходит в дом Стрельца. Недостаточно агнцев, принесенных в жертву Спагетти-монстру. Плохие вещи приходят втроем. Мы всего лишь люди. Мы полны «почему», мы тонем в «почему». Время от времени нам нужно немного «потому что», и если его нет в наличии, мы его придумываем.

Долго рассказывать: вопреки распространенному мнению, поговорка — это всего лишь поговорка, а катастрофы не происходят втроем.

За исключением тех случаев, когда они случаются.

Первая случилась в четверг вечером, сразу после успешной генеральной репетиции пятничной презентации. Я почти с нетерпением жду завтрашней встречи с Тревором — ну, не с ним, а с его лицом, когда он поймет, чего добился мой хитрый женский мозг. Я рассеянно обмениваюсь «дай пять» с Ламаром, проверяя свой телефон, и так потрясена уведомлениями в Твиттере, что забываю о своей руке в воздухе.

Они взрываются. В плохом смысле. Как это часто бывает. Только на этот раз хаотический беспорядок оскорблений исходит не от инцелов, не от стемлордов, не от борцов за права мужчин, а от других женщин в STEM.

— Ты собираешься оставить ее там? — спрашивает Ламар, указывая на мою руку. Я слабо улыбаюсь и ухожу.

@SabineMarch Я не могу поверить, как ты нас предала.

@AstroLena Надеюсь, СТК выдвинет обвинения, ты, сука. #WhatWouldMarieDoIsOverParty

@Sarah_0898 °Cотни женщин в STEM неустанно работали над #FairGraduateAdmissions, а ты все это время притворялась союзником, заботясь только о своей выгоде. Позор.

Последний твит — от человека, с которым я общалась не далее как вчера. Мы говорили о мероприятиях, которые она организовывала, она спрашивала у меня совета, говорила, что ей нравится мой аккаунт. Я моргаю на экране и начинаю искать источник, что бы это ни было.

Вскоре я нахожу его. На аккаунте некоего Бенджамина Грина — имя знакомое, но его нелегко определить, пока я не прочитала биографию в Твиттере. Вице-президент в STC. Я хмурюсь, а потом вижу твит.

Это скриншот. Много скриншотов. Из разговора, который произошел в частном чате Twitter между мистером Грином и кем-то еще. Кем-то, чья иконка очень похожа на Марию Кюри в солнцезащитных очках. Я прочитала имя: @WhatWouldMarieDo. Я.

Невозможно. Я никогда не общалась с этим парнем. Я быстро сканирую имя еще раз, один, два, три раза, ища опечатки или пропущенные буквы, которые могли бы свидетельствовать о самозванстве. Их нет. Я хмурюсь и начинаю читать разговор. Временная метка — вчерашний вечер.

@WHATWOULDMARIEDO Привет, Джонатан. Я понимаю, что это немного нестандартно, но я надеюсь, что то, что я хочу сказать, будет полезно для нас обоих. Я знаю, что STC борется с негативной оглаской, которую вызвал #FairGraduateAdmissions, и что вы обеспокоены тем, что движение набирает обороты. Как вы знаете, я являюсь одним из самых видных активистов этого движения и сыграла значительную роль в его зарождении. Возможно, вы видите во мне врага, но это не обязательно должно быть так.

@WHATWOULDMARIEDO Я хотела бы предложить вам сделку. Я готова помочь сместить нарратив в сторону НТК и рассказать своим последователям и соратникам, что требования #FairGraduateAdmissions чрезмерны. Несмотря на необходимость реформы, нам необходимо стандартизированное тестирование, и поэтому в наших интересах работать с уже существующими компаниями, чтобы улучшить инструменты, которые уже широко используются. Конечно, я не буду делать это бесплатно. Мое настоящее имя *, на случай, если вам понадобится проверить мои полномочия. Я готова выслушать ваши предложения.

Я моргаю на экране, пораженная. Затем прокручиваю страницу вверх, чтобы прочитать публичный комментарий, который Грин сделал поверх скриншотов.

@JgreenSTC Активисты движения #FairGraduateAdmissions и университеты и институты, которые воспринимают их всерьез, должны прочитать, что @WhatWouldMarieDo, один из их лидеров, попросила меня. Это настоящая повестка дня этого движения: вымогательство.

@JgreenSTC В STC мы решили не обнародовать личность этого человека (пока что). Мы консультируемся с нашими юристами и держим наши возможности открытыми. А пока пришло время пересмотреть свою позицию #FairGraduateAdmissions.