Чтение онлайн

Слабый душок декоктов, табака и какой-то еще редкой химической дряни тихой сапой пробрался к ней в ноздри и подергал за какой-то тошнильный рычажок, заставив лишний раз сглотнуть кисловатую слюну, замедлить шаг и приглядеться к парню в грязно-белом халате.

— О. — сказал парень, — Та самая дура.

— Я Макари, а никакая не дура. А ты тот самый вор. Признайся, ты этот халат тоже у кого-то стырил? — спросила Макари как могла миролюбиво.

— Я здесь санитаром работаю, — буркнул парень и обжег ее ледяным голубым взглядом исподлобья.

В любой другой день Макари бы ему это с рук не спустила.

Но сегодня у Макари очень-очень-очень болел зуб.

У нее не было сил набрасываться на мерзкого мальчишку и отрывать ему голову, чтобы потом отдать ее племянникам вместо мяча, как она мечтала еще пару дней назад. К тому же сестру взяли на работу в Устрицу, а там шеф всегда благодарил Макари за свежие устрицы.

Оказывается, портальщик, который способен преодолеть расстояние от портового Булха до Либена за пару часов — ценный работник.

И сестра такой портальщицы тоже. Бакани даже разрешили оставлять себе чуть большую долю чаевых, чем остальным. Она все равно скидывала все в общий банк в конце дня, чтобы делиться честно, но ей было очень приятно, Макари же видела, как она светится.

Макари тоже нравилось чувствовать себя ценной. Новый шеф даже разрешал делать между порталами передышки подольше и доставлять морепродукты за три часа, если день пасмурный и Макари нужно чуть больше времени зарядиться силой от солнышка.

И сушеф… Сушеф там был полуорк с вот такой бицухой, и Макари просто нравилось на него смотреть. Особенно когда он принимал у нее ящик и этак играючи закидывал его на верхнюю полку ледника.

А когда он еще и поинтересовался этим своим низким голосом, не опухла ли у нее щека… Макари, полная восторга, что на нее, оказывается, тоже смотрят, выложила про болючее дупло в зубе. Бакани, которой тоже вроде как нравилось смотреть на сушефа, когда тот поднимал ящики, это признание услышала, засуетилась и сказала, что если Макари не сходит наконец в больницу, она ей больше не сестра: самая страшная из ее угроз, ни одной из которых она, впрочем, никогда не исполняла.

И Макари поломалась для порядка, но ноющая боль в зубе ее тоже достала. Так что она все-таки согласилась с сестрой, отпросилась у мастера на день и пошла.

Она слышала, что в больнице святой Еглафирии хорошие доктора, даже есть парочка энтузиастов из столицы, решивших донести-таки свет медицины в темное захолустье вроде Либена. К сожалению, о том, что тут мерзкие санитары, ее никто не предупреждал.

— Ну раз работаешь, — как могла миролюбиво сказала Макари, — скажи мне, где тут у вас цирюльник.

— У нас тут нет цирюльника. Это ж не цирюльня, — отрезал парень.

Макари пожала плечами.

— Не хочешь помогать Макари — не надо. Урод. — сказала она и попыталась пройти мимо, толкнув гада плечом.

За это-то плечо мальчишка ее и ухватил, как клещами.

— Цирюльника нет, — повторил он, — но, может, помочь могу. Что болит?

— Не твое дело, — Макари попыталась вывернуться.

— У-у-у, щека-то как у хомяка, — протянул парень, и не ткнул ей в щеку пальцем явно только потому, что теперь для удержания Макари ему нужно было обе руки. — Фуф фовит?

— Тебя мама в детстве головой уронила на чугунную печку? — Макари на мгновение замерла, прикрыла глаза, кожей ощущая пространство.

Вот туда, к стене… пусто.

— Зуб болит, спрашиваю? — повторил парень.

Макари… мигнула, и оказалась у скамейки. Под стендом с какими-то страшными картинками, на которые ей вовсе не хотелось смотреть. И читать к ним подписи.

Парень присвистнул.

И сделал шаг в ее сторону.

— Не трогай Макари! — завизжала Макари.

— Не шуми ты! — шикнул парень, — Сама тогда иди за мной. Пойдем к стоматологу. Дура.

— Урод. — механически отозвалась Макари.

— Я Царап, а никакой не урод, — передразнил ее парень.

— Да плевать мне.

Но за ним все-таки пошла.

Он вел ее по бесконечным коридорам мимо палат. Кое-где Царапа окликали, он махал рукой или подходил помочь перевернуть тело или обещал вызвать ребят из морга.

— Эй, парнишка! — позвал его морячок в рваной тельняшке.

Он дымил своей трубкой прямо в палате, но никто ему ничего не говорил. Он казался каким-то слишком ярким в палате на шесть коек, полной больных, слабых людей. Центральная фигура, лидер, главный: такая вот аура.

— Да, Капитан? — вежливо ответил Царап.

Совсем другим голосом, чем когда разговаривал с Макари. Не таким противным, что ли. Не так отрывисто и резко.

Почти нормально.

— Тут лягушатнику что-то совсем плохо. Позвал бы ты дохтура, а?

Моряк указал на койку, где, накрытый тремя одеялами, лежал мужчина. На лбу его запекалась свежая рана — будто двинули по башке железной трубой. Макари даже вроде как различила чешуйки ржавчины, осыпавшие щеку.

— Госпожа Лягушка, — бормотал мужчина, — простите, что пропустил бранч, очень хотел присутствовать… я приду на ланч… простите, про пропустил ланч… я приду на бранч… очень хотел…

Светлые волосы неопрятным комом спеклись вместе с кровью. Птицы могли бы свить в длинных волосах Лягушатника гнездо.

Макари сглотнула кисловатую слюну и неосознанно ухватилась за щеку.

— Давно притащили? — деловито спросил Царап.

— Да как раз после обхода. Санитар странный был, — моряк посмотрел на Царапа цепко, внимательно, — тебя я вот помню, парень, его — не видел. Позвал бы ты дохтура с этого их сборища, а?

— Дежурного? Так он…

Моряк покачал головой и сказал веско:

— Ничего не могу сказать плохого про нашего дока, но тут магией воняет, нужен не иначе как столичный эльф.

— Я приду на ланч… — пробормотал Лягушатник, а потом как-то подвернулся, подтянул колени к подбородку и уткнулся здоровой щекой в подушку, затихнув.

— Да я бы… — растерялся Царап, — да кто ж меня к светилам пустит поперек совещания?..

— Надо. — веско уронил Капитан. — Сам знаешь. Погибнет.

Царап кивнул.

— Знаю. Думаю.

Макари резко дернула его за рукав.