Чтение онлайн

– Так какие у тебя проблемы? – спросил я, когда все приличия были соблюдены.

– Кит, у тебя нет знакомого хорошего программиста?

Я прикинул. В принципе, можно спросить у Симки. На него работает целый компьютерный цех наверняка не худших представителей этой профессий.

– Можно поискать.

– Найди, пожалуйста, – обрадовался Тимка. – Желательно, чтобы человек разбирался в банковских операционных системах.

– Зачем тебе это? – не удержался я.

Тим фыркнул.

– Для общего развития, – ответил он насмешливо. – Кит, ну что за глупые вопросы?

Я промолчал, и Тимка решил, что меня обидел.

– Просто дело одно возникло. Понимаешь, дамочку обокрали. Утащили у нее кредитку и получили по ней всю наличку...

– Постой, постой, как это? – не понял я. – При обналичке дама должна была предъявить документы с фотографией...

– Да знаю! – нетерпеливо оборвал меня Тимур. – Понимаешь, какое дело: кассирша клянется, что сама мадам свои деньги и получила. И паспорт был ее, и внешность похожая...

– Афера? – не понял я.

– Афера. Сама дамочка в то время, когда получали деньги по ее кредитке, сидела в косметическом салоне, обмазанная с ног до головы какой-то лечебной грязью. Все подтверждают.

– Двойник?

– Похоже на то. Либо афера операционистов. Хотя для работников банка это слишком рискованно. Но все равно, хочу проверить все варианты. Так что, найдешь мне спеца? Его услуги будут оплачены.

– Я тебе завтра же перезвоню, – пообещал я.

– Спасибо.

– Пока не за что.

Я положил трубку и пошел в спальню. Нашел свое вечерний костюм, аккуратно упаковал его в спортивную сумку, туда же уложил рубашку с галстуком. В отдельный пакет бросил спортивную форму, джинсы, пару свитеров, несколько комплектов нижнего белья и кроссовки. Надеюсь, Маринка меня не выгонит за наглость. В конце концов, должен же я в чем-то заниматься грязной домашней работой, раз уж сама она ей не занимается!

Кстати, о домашних проблемах... Я открыл холодильник и задумчиво поджал губы. Пожалуй, придется сходить в «Перекресток». Готовить, правда, времени нет, обойдемся полуфабрикатами. С понедельника жизнь закрутится в ударном темпе, Дэну придется питаться обедами из микроволновки.

Я быстро смотался в магазин, предварительно проверив наличку, забил холодильник продуктами, не требующими особых усилий в приготовлении, подхватил приготовленные сумки и пошел к двери. Перед выходом в последний раз окинул взглядом огромное пространство комнаты и вышел из квартиры.

Уже выехав со двора, я вспомнил о вчерашнем звонке Сеньки. Интересно, что у нее произошло, и почему она просила ничего не говорить Симке? Я пожал плечами. Допустить можно все, что угодно, кроме одного: Сенька никогда не будет играть против брата. Отношения у брата и сестры были специфические, ругались они часто и с упоением, в выражениях особо не затруднялись. Сенька называла брата недоучкой и недорослем, а Симка ехидно поминал ее дегенеративных поклонников и их деяния. Но все это, повторяю, только до первой неприятности. Как только появлялся внешний раздражитель, они мгновенно объединялись и наносили сокрушительный совместный удар по обидчику. Именно Симка разбирался с обнаглевшими поклонниками сестры, когда они начинали садиться ей на шею, и именно Сенька яростно отстаивала высокую интеллектуальную планку брата в разговорах с его партнерами и конкурентами.

Мне было интересно узнать, что такого экстраординарного произошло на этот раз, но я решил подождать до вечера и не строить предположений на пустом месте.

К Маринкиному дому я подъехал около четырех. Достал ключи, которые она оставила для меня рядом с запиской, вытащил сумки из багажника и поднялся на третий этаж. Но не успел я сунуть ключ в скважину, как дверь распахнулась.

– О!

От удивления я чуть не подавился.

– Ты же сказала, что приедешь в пять!

– Ну, извини, поторопилась.

Маринка подставила мне щеку для поцелуя, но я бросил сумки на пол и сгреб ее в охапку. Я никак не мог привыкнуть к волнению, которое вызывало у меня ее присутствие. Мне все время приходилось быть настороже, потому что предсказать, чем обернутся наши отношения в следующие пять минут, было невозможно. Очень тонизирующее состояние.

Маринка освободилась из моих объятий и пнула ногой сумки:

– Это что?

– Парадный костюм.

– А это?

Я немного перепугался. Похоже, моя ненаглядная не в настроении, и нет никаких гарантий, что я не вылечу из этого дома вместе со своими шмотками.

– Э-э-э... Понимаешь, тут кое-какие вещи, – начал спотыкаться я, но договорить не успел. Маринка наклонилась, поворошила содержимое пакета и буднично сказала:

– А, смена интерьера...

– Ага. Ты не против?

– Конечно, нет!

Я перевел дух. Все-таки я ее ужасно боялся, сам не знаю почему.

– Куда прикажете положить?

Маруська хмыкнула и посмотрела на меня все понимающими глазами.

– На самое видное место, разумеется! Ты ведь для этого их притащил?

– Это просто невозможно, – искренне сказал я. – Нельзя быть такой заумной. Маруся! Учись хлопать ресницами с глупым видом, а то возле тебя ни один мужик долго не удержится!

– Мне не нужен мужик, которого приходится удерживать собственной глупостью, – ответила она высокомерно, и я снова вспомнил Скарлетт О'Хара.

– Ну, входи, – сказала она, – что мы в коридоре разговариваем?

Я разулся и потащил вещи в спальню. Маринка пошла за мной и остановилась на пороге, сложив на груди руки.

Я распотрошил содержимое сумок, вывалив все на убранную кровать, отделил парадное барахло от всего остального и кротко спросил:

– Куда положить?

– Ты включал мой компьютер?

Я замер. Ну, конечно! Я же не вышел из программы, как полагается, и теперь, включив машину, Марина сразу получила донесение о незваном госте.

– Включал, – ответил я.

– Зачем? В игрушки хотел поиграть?

Она смотрела на меня прищуренными подозрительными глазами, и я рассердился:

– Прости, понятия не имел, что у тебя в компьютере секретные документы!

– Я терпеть не могу, когда копаются в моих вещах, – отрезала Маринка.

– Больше не буду, – сквозь зубы пообещал я.

– Будь любезен.

Она повернулась и вышла из комнаты, а у меня немедленно испортилось настроение. Нет, в самом деле, что за невозможный характер! Могла бы сказать то же самое, но другим тоном и в других выражениях.

Оскорбленное самолюбие взыграло и стало толкать меня на опрометчивые поступки. Например, гордо собрать вещи и уехать. Но я стиснул зубы и наступил на горло своей гордости. Уехать, конечно, можно, вот только вернуться второй раз будет уже невозможно. Не примет. Я был страшно зол на Маринку, но терять ее по-прежнему не хотел.