Чтение онлайн

Моя незабвенная тетка имела вспыльчивый и взрывной характер. Но она никогда не умела сердиться больше пяти минут, и все ее гневные вспышки походили на летнюю грозу: мгновенно налетали и мгновенно заканчивались. Отругав меня, тетя Настя тут же забывала о провинности и никогда не возвращалась к прошлому, припоминая старые грехи.

Маринка была существом совершенно иного толка. Она никогда не повышала голоса, но умела так больно и глубоко зацепить меня изнутри, как ни один человек до нее. Но, повторяю, я решил терпеть все, что только возможно, лишь бы не оборвать очень тонкую и непрочную нить наших отношений.

– Ты ел? – громко спросила Маринка из кухни, и я немного приободрился. Что ни говори, а она тоже способна сделать шаг навстречу. Я не ответил и пошел к ней.

Маринка стояла у плиты, и половником переливала борщ из большой кастрюли в маленькую. Заслышав шаги, она оглянулась и переспросила:

– Я говорю, ты ел?

– Ел.

Она убрала большую кастрюлю в холодильник, поставила маленькую на огонь и села напротив меня.

– Никит, извини, я, наверное, жестко отреагировала, – начала Марина.

– Да, уж...

– Пойми, я очень давно живу одна. У меня есть свои привычки, и мне трудно их изменить.

– Марина, я живу один еще дольше тебя, – заметил я, глядя ей прямо в глаза. – И старых холостяцких привычек имею не меньше. Если мы хотим сохранить наши отношения, то должны идти на определенные компромиссы. Вполне разумные компромиссы, – поспешно добавил я, уловив нетерпеливое движение, которое сделала Маринка.

– Согласна, – ответила она, немного подумав.

– Возможно, я поступил не правильно, когда влез в твой компьютер. Сам не знаю, зачем я его включил. Но, уж конечно, не для того, чтобы шпионить! И ты могла бы сделать мне замечание в другой форме.

– Согласна, – быстро сказала она снова. – У меня тяжелый характер.

– О, да! – от души заверил я.

– Ну, по крайней мере, я ничего от тебя не скрываю, – с вызовом заметила Маринка. – Сам видишь, я такая, какая есть...

– Маруся, плохой характер – не повод для бравады, – спокойно заметил я. – Знаешь, чего мне хотелось в первый момент? Забрать вещи и уехать. Но я этого не сделал. И не бравирую этим. Мой девятнадцатилетний сын сказал удивительно правильную вещь. Он сказал, что я старше тебя и поэтому должен быть терпимым. И если ты что-то делаешь неправильно, я должен тебе это объяснить. Что я и делаю.

Минуту она смотрела мне в лицо, потом выражение ее глаз смягчилось и стало почти виноватым.

– Прости меня, пожалуйста, – попросила Маринка очень смирно, и я удивился, что она на это способна.

– Конечно. И ты меня.

– Конечно.

Она поднялась с места, подошла ко мне и поцеловала в щеку. Я немедленно растаял. Черт! Она делала со мной все, что хотела.

– Я знаю, что иногда бываю просто невыносимой...

Иногда! Я расхохотался беззвучным демоническим хохотом.

– Нас теперь двое, – серьезно сказал я, усилием воли задавив рвущийся наружу смех. – Мы должны как-то притираться друг к другу. Конечно, это непростой процесс, и я готов идти тебе навстречу. Но не в одностороннем порядке.

– Я понимаю...

Минуту она рассматривала меня, присев на корточки возле стола.

– Ты такой невыносимо правильный, – сказала вдруг Маринка.

– Не знал, что это так невыносимо, – удивился я.

Она вздохнула.

– Прости, рядом с тобой я все время ощущаю собственную неполноценность.

Я онемел, а Маринка поднялась, выключила конфорку и перелила борщ в тарелку. Я молча наблюдал за ее действиями.

– Ты серьезно? – спросил я наконец.

– Угу, – ответила она, подула на ложку и осторожно попробовала. – Вкусно!

Я вскочил с места и заходил по кухне.

– Откуда это у тебя? – спросил я, остановившись возле нее.

– Что «это»?

– Комплекс неполноценности! Чем ты хуже меня, подумай сама? У нас были абсолютно одинаковые стартовые позиции. Мы оба потеряли родителей еще в раннем детстве...

Она исподлобья глянула на меня и без стука положила ложку на стол.

– Извини, мне Криштопа сказал... Думаю, что и ты про меня знаешь... И что? Ты отлично училась, получила хорошую специальность, прекрасно знаешь язык, год проработала в чужой стране, без помощи, без поддержки, без каких-либо толкачей... Да, ты не очень удачно вышла замуж. Это, что ли, твоя вина? Да твой Вацек был просто больной придурок с бешенством члена, если, имея такую жену, зарился на других баб! Посмотри на себя!

Я схватил ее за плечи, приподнял с места и затряс.

– Ты умница, красавица, успешная деловая женщина, которая создала целую деловую структуру на ровном месте! До тебя Вацек был неотесанным самородком, которого использовали все, кому не лень! А что сделала ты? Ты дала ему возможность не только отлично зарабатывать, но и откладывать деньги про запас! Ты создала ему люксовые рабочие условия! Ты организовала ему такую рекламу, которая привела к нему людей со всего мира! Что-нибудь подобное до тебя он имел?!

– Мне больно, – тихо сказала Маринка.

Я опомнился и отпустил ее. Она села на стул, морщась, и потирая плечи.

– Извини, – пробормотал я. – Сам не понимаю, чего меня так понесло?

– Ничего, – ответила Маринка и отодвинула от себя тарелку с недоеденным борщом. Поставила локти на стол и подперла кулачками подбородок. – Никита, ты ничего обо мне не знаешь, – сказала Маринка очень серьезно.

– Ну так расскажи, и буду знать! Что за многозначительность, в самом деле?! Ты что, состоишь в террористической организации?

– А если состою? – спросила она с любопытством. – Заложишь меня?

– Ну, заложить не заложу, но отношения с тобой прекращу.

– Почему?

– Не люблю террористов. Маруся, кончай придуриваться. Или расскажи мне о себе все, что хочешь рассказать, или скажи, чтобы я подождал этого светлого часа.

– Подожди этого светлого часа, – твердо повторила она.

– Хорошо, – сказал я со злостью.

– Обещаешь?

– Обещаю!

– Не будешь копаться в моих вещах?

– Не имею такой привычки!