Чтение онлайн

Он не собирался ее пугать этой плетью. Он собирался пустить ее в дело.

– Остановись, - она сама не поняла, почему ее голос даже после всего этого прозвучал не как мольба, а как ледяной приказ.

Может, подсознание уже поняло: то, что в его глазах – приговор, который не остановить даже мольбам и слезам.

Он устал играть в укрощение строптивой пленницы.

Он намеревался выбить из нее волю раз и навсегда.

– Остановлюсь. Обязательно, девочка. Когда ты сломаешься.

И словно мало было контрольных выстрела в виде ласковых касаний в противовес надвигающемуся апокалипсису – Кей обхватил ее лицо пальцами, почти мягко, без привычного нажима и накрыл губы поцелуем.

Пытался разомкнуть языком ее дрожащие стиснутые губы. Джулия не могла понять, в каком месте произошел разлом матрицы, но знала одно:

Если она ответит на поцелуй, это ее не спасет. Следующей поцелует уже плеть.

Ее трясло мелкой дрожью. Она оцепенела. Впрочем, вряд ли ее палач хотел вызвать ответную страсть.

Когда Кей снова взял плеть в руки, Джулия почувствовала, как её внутренности сжимаются. Её глаза снова зацепились за этот знакомый предмет — плеть. Сердце сжалось в груди, и она едва могла дышать. Не снова, не снова... — в её голове закружились те же мысли, что и в тот момент, когда она была девочкой и наблюдала за экзекуцией брата.

Он не двигался. Он просто стоял с плетью в руках, его глаза наблюдали за ней. Она могла чувствовать, как напряжение в воздухе становится почти осязаемым. Каждый взгляд Кея напоминал ей не только о её страхах, но и о её уязвимости. Это был тот же момент, та же тень прошлого, только теперь она была здесь, с ним.

Кей просто наблюдал. Он знал, что её глаза следят за каждым его движением. И она знала, что не может этого избежать. Эта постоянная угроза, этот взгляд, будто он мог сделать что угодно, и она не могла ничего с этим поделать.

В тот момент её сознание замкнулось. Вся её борьба, все её силы ушли. Она была просто девочкой, которая снова не могла уйти от того, что когда-то видела.

Её дыхание стало прерывистым, а сердце билось так сильно, что ей казалось, оно вот-вот вырвется. Но она не могла больше сопротивляться. В этот момент она поняла, что у неё нет силы, чтобы остановить это. Он знал её слабость, и с каждым повторением этой сцены он показывал, как легко может управлять её страхами.

Плеть осталась в его руках. Он её не использовал. Но в этот момент Джулия уже не могла отделить её от того страха, что она испытывала тогда. Она не могла убежать от того, что происходило. Всё в её теле говорило ей, что она снова была там, в том прошлом, в той боли.

Она ударила резко. Моментальным взмахом, рассекающим воздух, с оглушающим щелчком. В считанных сантиметрах от ее бедра.

Не касаясь кожи, но оставив след как от раскаленной струи огня, что пронеслась рядом.

– Хочешь остановить? – Кей с удовольствием истинного садиста наблюдал, как его жертва оцепенела, как напряглись в стальных оковах хрупкие запястья. – Ты можешь. Знаешь, что надо сделать?

Джулия ощущала, как её тело начинает дрожать, а сердце бешено колотится в груди. Плеть в руках Кея казалась ей чем-то невообразимо тяжёлым, словно она могла почувствовать каждое движение его пальцев, даже если плеть не касалась её. Это было больше, чем просто угрозой. Это был кошмар, в котором она была застрявшей, и от которого не было пути назад.

Щелчок. Снова в сантиметре от кожи. Но уже ближе. Ближе, как неотвратимость.

Она перестала дышать. В голове были лишь наставления ее матери:

«Выживи любой ценой. Сдайся, если надо. Встать с колен и отомстить – тоже выбор, но для этого надо выжить и не потерять себя».

Её дыхание стало тяжёлым, а внутри всё сжалось. Вдруг она поняла, что не может больше бороться. С каждым моментом, когда её взгляд вновь возвращался к плети, она ощущала, как её силы утекают. Эти воспоминания из детства — её отец, её брат, плеть — всё это снова переполняло её душу, и Джулия не могла отделаться от этих чувств.

«Почему я не могу просто забыть это?» — думала она, чувствуя, как её горло сдавливает страх. В её глазах появились слёзы, сначала едва заметные, а потом они стали катиться по щекам, как капли дождя. Она не могла их остановить. Это было не из-за боли, а из-за того, что каждый её страх обострился с новой силой.

«Выжить. Когда-то я точно так же поступлю с ним… но это будет не плеть. Это будут пули. Долгое время я буду намеренно промахиваться, и он никогда не узнает какой выстрел станет фатальным».

Взгляд почти павшей наследницы Санторелли снова встретился с его глазами, холодными, спокойными, полными уверенности. Он знал, что она не вынесет того, что оставило сильную травму внутри. Знал, что её душа разрывается от этого страха.

И тогда, впервые за всё это время, её мысли стали ясными, а голос — тише, чем когда-либо. Она почувствовала, как её руки ослабели, как она стала бессильной перед этим переживанием. От напряжения, от чувства беспомощности, она произнесла едва слышное:

— Я... Я не могу... Я не могу больше, Кей. Пожалуйста... — её голос был тихим, едва различимым, и в нем была такая искренняя усталость, что она невольно дрогнула внутри.

Слезы текли по ее щекам. Только робкая, почти гаснущая надежда на месть еще держала ее в этом мире.

— Я... буду послушной... Я... больше не буду сопротивляться.

Её слова были не столько просьбой, сколько признанием того, что она не могла больше нести этот страх. Она понимала, что не может выйти из этого замкнутого круга, не может вырваться из того, что ей предстоит пережить.

А Кастелло будто не услышал ее слова. Взмах. В этот раз без игр.

Удар опалил ее бедро, вырвав из горла крик.

В голове помутилось. К горлу подступила тошнота.

Страшной была не боль. Страшным было то, что ее будто перенесло в прошлое, лишив всех тех сил и уверенности, что в нее поспешно вложила мать после гибели жестокого отца.

Кей внимательно наблюдал за ней, даже не считая нужным скрыть самодовольство. Он стоял перед ней, его взгляд обжигал бескомпромиссным холодом.