Чтение онлайн

Палец лег поверх ее дрожащих губ.

– Ты ночью стонала в моих руках. Теперь заставь стонать меня.

Каждая мысль была как шаг в пустоту.

Еще не сошла дрожь от плети, безысходность от ее капитуляции – Кастелло вбивал в ее сердце новые лезвия, напоминая о том, как глубоко она падала с каждой минутой нахождения в его руках.

Её мысли, как туман, расплывались, не давая возможности сосредоточиться.

Звук ширинки заставил ее вздрогнуть. Но страх, который поселился внутри, был сильнее гордости.

И все же Джулия отшатнулась, когда теплая головка возбужденного члена скользнула по ее припухшим искусанным губам. Открыла рот в немом протесте, не вполне понимая, что делает. Содрогнулась всем телом, когда широкий диаметр его фаллоса проник внутрь полости рта, впрочем, не пытаясь сразу достать ее горло.

– Вот так. Не заставляй меня снова брать плеть. Это не мои методы. И не твоя вина, что это твоя психотравма.

Джулия не шевелилась. Могла только беззвучно дрожать.

– Так, милая, мы так с тобой не договоримся. Втягивай, тебя учить этому не надо. И язычком вверх-вниз…

Она подчинилась только потому, что от перспективы пережить кошмар детства все внутри сжималось. Страшна была не боль от плети – она напоминала поверхностный ожог, не более. Страшно было окунуться в пережитый ужас и сойти с ума.

«Это всего лишь минет. Я его делала с удовольствием много раз. От этого я не рассыплюсь».

Но подсознание все же успело напомнить: раньше это был только ее выбор.

Джули протянула дрожащую ладонь, обхватив его член у основания. В других обстоятельствах она бы оценила внушительный диаметр и длину. Но сейчас все, чего ей хотелось, закрыть глаза и автоматически, не подключая голову, сделать все, что умеет.

Удары плети пульсировали на коже.

Воспоминания из детства будто опаляли огнем через разные промежутки секунд, которые стали мучительно медленными.

Ее язык двигался во рту вокруг члена Кея, повторяя узоры, задевая чувствительную плоть, скулы сжимались.

Она не делала это ради его удовольствия. Она делала это, чтобы скорее закончилось.

У нее получилось. Только язык уже ощутимо болел от резких движений, может более грубых, чем обычно, но до нее словно сквозь туман из ваты долетали хриплые стоны Кея.

Затылок полыхнул болью от натяжения ее волос в крепком мужском кулаке. Головка члена, который увеличился в размере и стал еще твёрже, ударила в глотку, заставив Джули задохнуться, отшатнуться в бесполезной попытке уйти от грубой атаки, но Кастелло крепко держал ее за волосы.

Горячая семенная жидкость брызнула в горло, вызвав приступ кашля, но даже после этого Кей не отпустил ее. Исторгнув из горла почти звериный рык, разжал ладонь и в грубой ласке хлопнул свою поверженную пленницу по щеке.

– Репутация шлюхи, а горло так и не разработали, - почти беззлобно, самодовольно произнес в пустоту, прежде чем отстраниться.

Джулия закашлялась.

Кей с невозмутимым видом натянул плавки обратно, застегнул ширинку и поднял пальцами ее подбородок.

Джулия закрыла глаза.

– Со мной ты научишься брать глубоко. Глубже, чем ты пала.

Девушка не ответила, ее тело сотрясала мелкая дрожь. Кей ухмыльнулся.

– Что ж. Я держу свое слово. В ванной найдешь антисептик, обработать свою царапину. Сегодня спишь без цепей. Разве что хочешь продолжения…

Она не ответила. Все ее мысли сейчас крутились только вокруг одного – не расплакаться прежде, чем он уйдет.

К счастью, ее мучителю хватило ее унижений. Он не стал ждать слез.

Удаляющиеся шаги прозвучали в унисон биению ее сердца. Щелкнул электронный замок.

К счастью, ее сердце не остановилось под ритм этого щелчка.

Отголоски острого, почти болезненного удовольствия все еще полыхали в напряженном теле Кейро, когда он уверенным движением закрывал электронный замок тюремной камеры, оставив Джулию Санторелли тяжело дышать на полу.

Это было похоже на потоки лавы, которая застывала черным обсидианом, но внутри полыхали, не угасая, багровые разряды.

Момент, к которому он готовился так тщательно, оставил в его душе совсем иные ощущения.

Ему казалось, возьми он плеть, прочувствуй тот самый слом своей жертвы – за спиной вырастут большие черные крылья цвета этой лавы, дыхание перехватит, как на вершине Эвереста. Да что там – сам мир качнется навстречу, открывая новые горизонты.

Будто скажет: «Теперь ты можешь все. Ты архитектор чужих судеб».

Но ничего из этого не произошло.

Руки дрожали, как от перенапряжения. Пульс глухо стучал в висках, иногда выстреливая оглушительно громко.

Ее глаза. Огромные, дерзкие, сводящие с ума – как дерзость в них вытеснил панический ужас, который не смогли смягчить ее слезы, как появился первый проблеск неотвратимого осознания, а потом это самое понимание менялось, как вспышка, паникой и первой искрой покорности.

Или он так хотел видеть это в ее глазах. Потому что то, что он видел, назвать покорностью в классическом понимания не получалось.

Он видел много раз, как ломаются люди. Особенно женщины. Обычно им много не надо было.

Потому что они сами, как бабочки на свет, летели в его огонь.

Но было то, что объединяло их всех. Пустота и отрешенность во взгляде, поникшие плечи.

И вроде бы он увидел то же самое в Джули. Но в то же время, увиденное в корне отличалось от шаблона.

Она словно контролировала свое падение, свою внутреннюю ломку. Словно было что-то, что позволило ей сломаться под натиском… но сломаться красиво.

Практически не удалось ее унизить, когда он заставлял ее саму, добровольно, взять в рот свой член. Не почувствовал той самой отдачи слепой болезненной покорности. Вместо этого – что-то, что сделало его удовольствие неполным.

Он боялся себе признаться, ч то в этот момент представлял, как дерзкая девчонка сама демонстрирует желание это сделать… и тогда его иллюзорные черные крылья раскрывались на полную силу.

Ритуал ее окончательного слома не удался, только все запутал еще больше.