Чтение онлайн

…Горячая вода стекала по её плечам, стирая остатки сна. Когда пар начал заполнять ванную комнату, Джулия выключила воду. Терла тело так, словно оно было ее предателем вчера. Поспешно натягивала широкую белую рубашку – тюремщик оставил ей стопку таких.

Расчесав влажные пряди, Джулия застыла, остановившись перед зеркалом.

Взгляд задержался на отражении.

Кто эта девушка? Та же внешность, но взгляд… Такой пустой, такой чужой.

Джулия провела пальцами по коже, ощущая, как внутри поднимается что-то острое, что-то, что она не могла назвать. Потеря? Гнев? Или… осознание?

— Что показывают интересного? — раздался низкий голос.

Она вздрогнула. Как он вошёл так бесшумно, и как давно он здесь?

Обернувшись, увидела Кея. Он стоял в дверном проёме, прислонившись к косяку. Рубашка слегка расстёгнута, волосы в беспорядке, взгляд ленивый, но пристальный. Он наблюдал за ней, словно изучал.

Джулия посмотрела на него через зеркало. На секунду воцарилась тишина. Затем она заговорила — голос был хрипловатым, тихим, но в нём звучало нечто новое.

— Кажется, я не знаю, кто я теперь.

Кей чуть приподнял бровь, но в его лице не было удивления. Он ждал этого. Он ждал момента, когда она сломается, когда примет свою новую реальность.

Он сделал шаг вперёд.

— Тебе не нужно знать. Просто принять.

Его голос был мягким, почти нежным. Но в этой мягкости таилась сталь. Он подошёл ближе, встал за её спиной, а затем, не сводя с неё глаз, наклонился к самому уху.

— Тебе нужно просто принять. Страшно? Больно? Выхода нет, милая. Только смириться с тем, что ты теперь моя собственность.

Она не отстранилась.

Вместо этого её губы дрогнули, а затем она заговорила, и каждое слово пронзало наполненный паром воздух комнаты, как лезвие.

— Ты забрал у меня слишком много.

Всё изменилось в одно мгновение.

Кей замер. Тишина между ними натянулась, как струна. В её голосе не было ни покорности, ни мольбы. Только холодное осознание. Только вызов.

Он выпрямился, его глаза сузились.

— Стало быть, я ещё не закончил.

Он был готов к слезам, к жалобам, к тому, что она признает свою беспомощность. Но вместо этого услышал слова, которые звучали как выстрел в его спокойную жизнь.

Она не сломалась.

«Ты забрал у меня слишком много.»

Он снова шагнул вперёд, но теперь его реакция была не такой уверенной, как обычно. Он замер на мгновение, почти не заметил, как его взгляд стал более внимательным. Он почувствовал, как напряжение нарастает — не от злости, а от того, что её сила всё ещё горит в её глазах.

Он хотел бы сказать что-то жестокое, что-то, что снова поставит её на место. Но что-то внутри сдерживало его. Он не мог не признать, что она уже больше, чем просто жертва. Что-то изменилось вчера, и он ненавидел это запутанное чувство.

— Ты думаешь, ты всё понимаешь? — его голос стал чуть тише, как будто он сам не был уверен в своём следующем шаге. — Я просто обжег тебя вчера. Но могу и сжечь. Опасайся развеселить меня своими словами слишком сильно.

Он подошёл ближе, почти вплотную, намереваясь схватить пленницу за волосы и бросить на колени, чтобы повторить вчерашний минет в более грубой форме. Только что-то остановило его на месте. Вместо этого он тяжело вдохнул.

— Ты обречена. Просто сдавайся. Так я быстрее устану от тебя и отпущу. Может быть.

Он схватил её за руку так сильно, что она почувствовала, как его пальцы сжали её кожу. Он буквально вытолкнул дерзкую рабыню в комнату, не обращая внимания на её сопротивление. Каждый его шаг был безжалостен, как будто он уже знал, что всё кончено.

Когда он подтащил Джули к кровати, бросил на пол и поставил на колени, его лицо было холодным, полным решимости. Девушка же не двигалась, только слабо скривила губы, как будто его усилия были ничем. Он обошёл её, уставившись с презрением, и на мгновение, ему показалось, что она снова сломана.

— Здесь ты будешь знать своё место, — произнес он, словно подтверждая свои слова. В его голосе не было ни малейшего колебания, только пустое, холодное удовлетворение.

Но вместо этого дерзкая сука Санторелли просто усмехнулась, и её глаза стали ещё более хищными.

— Знаешь, у меня ещё арахнофобия, — сказала она, взгляд её был холодным, но в нем скользнуло нечто опасное. — Можешь запустить сюда тарантулов.

— Знаешь, у меня ещё арахнофобия, — сказала она, взгляд её был холодным, но в нем скользнуло нечто опасное. — Можешь запустить сюда тарантулов.

Кей остановился. В его глазах мелькнуло что-то неясное. Он думал, что сломает её, что она будет бояться, но Джулия просто предложила ему новый способ манипуляции. Как будто её жизнь теперь заключалась в том, чтобы проверить, насколько далеко он готов зайти.

Он сделал шаг назад, его губы изогнулись в усмешке, и он почувствовал в себе какое-то странное уважение к её бесстрашию. Он не ожидал, что она не просто стойкая, но и готова сразиться с ним на его поле.

— Ты продолжишь играть с огнём. — его голос был теперь тихим, но с оттенком восхищения, который он, возможно, не хотел признавать. — Но помни, я контролирую этот огонь.

Он медленно обошёл её, наблюдая, как она сжимает кулаки, будто готова броситься в бой. Он подошёл вплотную и с лёгкой издёвкой добавил:

— Тарантулы — это не самое страшное, что я могу запустить в твою жизнь.

Она не дрогнула. И если бы внутри Кея не бушевала такая ярость, он бы распознал под ней что-то, похожее на восхищение.

Джулия смотрела на него, как на хищника, которого все равно скоро поймают в ловушку. Её слова взрывали тишину, наполняя воздух тяжёлым напряжением.

— А чего боишься ты, Кей? — её голос был твёрдым, прямым, с остриём, которое точно попадало в цель. — Меня? Я слабее тебя физически и младше. Всё, что ты со мной делаешь, для тебя бы не стало ударом. Может, ты боишься себя и того, что я это пойму?

Кей замер, как будто его внезапно ударили. Он смотрел на неё с удивлением, но в этом удивлении была также некая опасность. Он не ожидал, что она настолько проницательна. Эти слова проникли в него, как нож, заставив его почувствовать момент слабости, момент, когда она наконец отняла у него контроль.