Чтение онлайн

Эта интимная сценка потрясла Кларри. Она едва сдерживала слезы.

— Какой он милый! — воскликнула она. — Хоть мне и не много отсюда видно.

— Миссис Сток, — сказала мать Джека, нервничая, — наверное, лучше вам оставить их в покое. Олив устала от кормления. Ей еще нужно к этому привыкнуть.

Кларри отступила назад.

— Останься, — произнесла Олив. — Малыш сейчас опять уснет. Думаю, он уже почти закончил.

— А ты не хочешь отодвинуть занавески и открыть окно? — спросила Кларри. — Здесь очень душно.

— Нет, — тут же вмешалась миссис Брэвис. — Они могут простудиться. Пусть уж лучше все останется как есть.

— Мама, — сказала Олив, — принесите мне воды, пожалуйста. Может, Кларри хочет выпить чаю?

Кларри кивнула с благодарностью, и женщина, ковыляя, стала спускаться вниз.

— Ты зовешь ее мамой? — спросила Кларри.

Почему-то ее это задело.

— Джек хочет, чтобы я ее так называла, — ответила Олив.

Младенец перестал сосать. Олив отстранилась и села на кровати, натягивая халат на полную грудь. Затем она взяла сына на руки и прижала его к себе, нежно поглаживая закутанную пеленкой спину. Кларри присела на край кровати и протянула игрушечного медведя.

— Пока что он в два раза больше малыша, — сказала она. — Надеюсь, Джордж его не испугается.

— Какой красивый, — ответила Олив. — Наверняка стоит кучу денег.

— Это мой первый племянник, и он этого достоин, — сказала Кларри. — Вы замечательно смотритесь вместе.

— Да, — улыбнулась Олив. — Мама Джека исполняет любые мои желания. А я лежу тут как королева, только ем, сплю и кормлю Джорджа. Он такой смышленый ребенок — почти не кричит. Думаю, у меня еще будет с полдюжины детей.

Кларри кольнула зависть. Она вскочила и отодвинула занавеску.

— Пусть миссис Брэвис говорит что угодно, но я желаю как следует рассмотреть своего племянника.

Лучи осеннего солнца упали на кровать, заливая светом румяные щеки Олив. Она хоть и выглядела усталой, но все равно была красивой. Выражение ее лица смягчилось, а глаза сияли счастьем.

— Хочешь подержать Джорджа? — спросила она.

— А можно?

Олив протянула сестре тугой сверток. Кларри осторожно взяла его и положила на согнутую в локте руку. Она вернулась к окну, чтобы получше рассмотреть младенца. Его глаза с белесыми ресницами были закрыты, щеки порозовели после кормления, а на губах крохотного рта блестело молоко. У младенца был сытый, умиротворенный вид. Кларри ласково погладила его по головке, восхищаясь мягкостью его светлых волос, похожих на пух.

— Какой же ты красавчик, — проворковала Кларри. — Будешь кружить девчонкам головы, да?

Малыш вздохнул и сложил губы для сосания, а потом снова затих. Кларри тихонько засмеялась.

— Тетушка Кларри считает тебя самым симпатичным парнем, какого она только видела.

Она ощутила прилив нежности к племяннику, наслаждаясь его теплом и тяжестью в своих руках.

Миссис Брэвис вернулась со стаканом воды для Олив и одним из принесенных Кларри пирожных на блюдце.

— Чай ждет вас внизу, миссис Сток, — сказала она, пересекая комнату, чтобы снова задернуть занавеску. — Позвольте, я возьму у вас ребенка.

Кларри поцеловала Джорджа и неохотно отдала его.

— Тебе что-нибудь нужно? — спросила она сестру.

— У нее есть все необходимое, — гордо улыбнулась миссис Брэвис. — Мы с Джеком заботимся об этом.

Кларри сдержала раздражение, вызванное собственническим поведением матери Джека, и подошла к Олив, чтобы поцеловать ее на прощание.

— Я скоро опять приду, — пообещала она.

Сестра откинулась на подушку.

— Спасибо за медведя, Кларри.

Воодушевленная Кларри твердо решила, что больше не допустит, чтобы они с сестрой встречались раз в несколько месяцев, как в прошлом году. Она отхлебнула перестоявшего чаю миссис Брэвис и остаток вылила в мойку. Напиток, должно быть, остался еще с завтрака. Кларри ушла, унося на своих руках молочный запах Джорджа.

В следующий ее приход дома были и Джек, и его мать. Они заставили Кларри почувствовать себя так, будто она вторглась в чужую жизнь. Они не позволили ей подняться в спальню, под тем предлогом, что Олив и малыш отдыхают. Между тем, уходя, Кларри услышала наверху плач Джорджа. Она недоумевала, почему Олив и Брэвисы стараются держать ее на расстоянии.

На следующей неделе в той же церкви, где Олив с Джеком венчались, должны были состояться крестины Джорджа. Кларри утешала себя мыслью о том, что, по крайней мере, они с Гербертом на них приглашены.

После крещения в Лемингтоне был подан чай. Кларри предложила принести из чайной пирожные и печенье, но Брэвисы настаивали на том, что все сделают самостоятельно. С большим трудом они втащили каталку Герберта в дом и усадили его в самое большое кресло в бело-розовой гостиной. Кларри добилась того, чтобы ей разрешили подержать племянника на руках. Его сморщенное личико стало шире. Он весил вдвое больше, чем в прошлый раз. Кларри ласково покачала его, но малыш разнервничался оттого, что его передавали с рук на руки, и мать Джека поспешила забрать его у Кларри.

— Он хочет есть, — определила она, торопливо уводя Олив наверх.

Приехал таксомотор, который вызвали, чтобы отвезти Герберта домой, и Кларри пришлось уехать, так больше и не увидев ни сестру, ни племянника.

Несмотря на ее решимость видеться с Олив и ее сыном так часто, как только возможно, в следующий раз ей это удалось только перед Рождеством. Кларри была настолько занята в чайной и уходом за Гербертом, что у нее не оставалось свободной минуты в будние дни, а по воскресеньям Джек и его мать находились дома. За два дня до Рождества Кларри приехала с подарками, но не застала Олив.

— Она пошла в магазин, — сообщила миссис Брэвис. — Я приглядываю за ребенком. Сейчас он спит, поэтому я не могу пригласить вас войти.

Кларри отдала ей подарки и, расстроившись, ушла. Почему-то она не нашла в себе сил противостоять их враждебности и пробиться сквозь стену удушающей опеки, которой они окружили Олив и Джорджа. «Олив было бы намного проще навестить меня в чайной, — с обидой подумала Кларри. — Пусть она сама придет».

***

Наступил 1914 год. Кларри исполнилось двадцать восемь, и ее жизнь продолжалась как и прежде, за исключением того, что по вторникам к ней теперь не привозили двойняшек — они пошли в школу. Она безмерно скучала по ним и, чтобы притупить тоску, с головой ушла в работу.

Чайная процветала, и Кларри приобрела смежное здание и распорядилась пробить проход, чтобы обустроить там дополнительные помещения для собраний. Ей пришлось привлечь к сотрудничеству Берти, поскольку он теперь вел дела своего отца, но заведение было столь успешным, что его первоначальный скептицизм давно улетучился. Берти даже предложил выгодно поместить ее средства. Посовещавшись с Гербертом, Кларри согласилась. Хотя она по-прежнему испытывала антипатию к Берти, его опыту она доверяла. Судя по роскошному образу жизни, который они с Вэрити вели, — загородные приемы в Рокэм Тауэрз, отдых на юге Франции, частная школа для двойняшек, — он хорошо умел как зарабатывать, так и тратить.