Чтение онлайн

Сань Эр пожал плечами, как ни в чём не бывало:

— А если я скажу, что мне просто нравится его старое поместье, вот и хочу построить себе такое же? Мастер Мин поверит?

— Скажи честно… — Мин И усмехнулась, склонив голову. — У меня что, на лбу и правда написано «дура»?

Сань Эр расхохотался, и, не отвечая, скользнул обратно в соседнюю комнату через потайную дверцу. Щёлк — и механизм снова закрылся, будто его и не было.

Мин И провожала его взглядом и закатила глаза.

Раздражает — да. Но, надо признать, слово держит. Пока не выдаст её личность — всё остальное она как-нибудь сама разузнает.

Тем более, сейчас случай подходящий: Цзи Боцзай в последние дни по уши погружён в подготовку к отбору спутников для поездки — возвращается в поместье только за полночь. А в полдень, под предлогом дневного отдыха, легко отпустить тётушку Сюнь. И вот тогда — вперёд.

Мин И всё рассчитала. План был выверен до мелочей.

Но стоило выбраться в подходящий день — благоприятный по звёздам, даже со времени выхода она угадала — как стало ясно: не всё так просто.

Пробравшись в тот самый двор с синими черепичными крышами, она вдруг замерла.

Вокруг ивы, растущей к солнцу, что росла в самом центре двора, был расставлен щит юань.

Целая сеть из тончайших линий юань — сверкающих, почти незаметных. Стоило только чуть зазеваться — и обязательно заденешь одну из них, оставив свой след.

Мин И смотрела на всё это, стиснув зубы.

Так транжирить юань — не иначе как безумие. Сколько нужно времени, чтобы восстановить такой объём? Любой воин культиватор, глянув на этот расточительный барьер, схватился бы за сердце.

Но вместе с тем… это лишь подтверждало: Сыту Лин и Сань Эр не лгали. Здесь и вправду хранился какой-то секрет.

Она осторожно осмотрелась. Вокруг было пусто. Тогда, собравшись, она щёлкнула пальцами, выпустила две тонкие нити юань — изящные, точно крючки. Осторожно приподняла сеть, создавая крохотный проход, и, задержав дыхание, медленно проскользнула внутрь.

Двор оказался невелик: одно главное здание, две боковые пристройки, да крохотный дворик спереди. В центре — всё та же ива, тянущаяся к солнцу. Молодые ветви только-только начали пробуждаться — значит, дерево живо, ещё не старое.

Мин И обвела всё взглядом и направилась к иве. Если верить Сыту Лину, под ней должен быть спрятан тот самый медный шкатулочный ларец.

Но едва она сделала первый шаг, как у неё дрогнули уши — привычка, выработанная за годы. В следующий миг она уже юркнула в боковую пристройку и одним движением взлетела на потолочную балку, затаившись в тени.

Кто-то шаткой походкой шёл прямо в её сторону. Дыхание тяжёлое, сбивчивое, шаги — неровные. Незнакомец вошёл в двор, не колеблясь, направился прямо к пристройке. Сквозь порыв ветра донёсся странный запах — резкий, тягучий… и с каким-то сладковато-жутким металлическим привкусом.

У Мин И побледнело лицо.

Да быть не может… Она же специально выбрала это место, спряталась — а он что, из всех дверей обязательно должен был войти именно в эту?

Дверь скрипнула, протяжно и тревожно. Ударилась о стену, качнулась, будто колебалась, стоит ли пускать свет внутрь, и застыла на полпути, отбрасывая блеклую тень на пол.

Он вошёл. Медленно опустился в высокое кресло с прямой спинкой, в котором, казалось, уже давно никто не сидел. Посидел в тишине — без движения, без цели. Просто… присутствовал. Потерянный.

В боковой комнате тлела тонкая палочка благовоний, а на столике перед ней стоял духовный алтарь — на камне с чёрной табличкой золотом блестела надпись, еле уловимая в полумраке.

Он смотрел. Долго. Потом, сипло, почти беззвучно, прошептал:

— Прости…

Зрачки Мин И резко сузились.

Это был голос Цзи Боцзая.

Но как? Почему он здесь, среди бела дня? Разве не должен быть сейчас на отборе, где, как говорили, командует лично?

А он — весь в порезах, в пятнах, в чужой крови или в своей — пришёл сюда. Именно сюда.

Если бы это был кто угодно — она бы ещё сумела затаиться. Но с его уровнем и чувствительностью к силе юань — стоит ему просто собраться с мыслями, и он мгновенно почувствует, что в комнате кто-то есть.

Пропала.

В голове царил хаос, руки дрожали. Мин И судорожно прикусила палец, не зная, что делать. А потом — глаза в пол, сердце в кулак, и… решилась.

— Ай! — вскрикнула нарочно, соскальзывая с потолочной балки, точно случайно оступилась.

Цзи Боцзай вздрогнул, весь налился убийственным холодом. Он даже не стал смотреть — лишь молниеносно ударил назад, в её сторону, раскрытой ладонью, хлестко и жестоко, с полным намерением убить. Удар шёл точно в смертельную точку — без колебаний.

Но стоило им встретиться взглядами, как рука Цзи Боцзая дрогнула. В его глазах мелькнуло изумление, будто он на миг сам не понял, что делает. Лицо его тут же потемнело, но он с усилием удержал удар, свернул ладонь и…. поймал её.

— Что ты творишь?! — прорычал он, задохнувшись от гнева — и тут же снова хрипло кашлянул, на губах выступила свежая кровь.

Мин И, бледная как полотно, дрожала в его объятиях. Она торопливо вытерла рукавом кровь с его лица, голос сорвался на всхлип:

— Я…. я искала одну вещь, не думала, что господин будет здесь… Да что с вами?! Вы в порядке? Откуда столько крови?!

Теперь, оказавшись рядом, она увидела всё — вся его грудь под одеждой пропитана алым, кровь выступала изо рта, свежая, густая, как будто текла изнутри непрерывно.

Зрелище было по-настоящему страшным. А его взгляд… тяжёлый, хищный, холодный — будто смотрел не на живую женщину, а на врага, которого сейчас прикончит.

И всё же — почему-то — у Мин И в голове всплыла безумная мысль. Язык сам выдал:

— У вас что, и правда… куйшуй изо рта пошёл?

Цзи Боцзай: «…»

Он на миг онемел. А потом — очень явственно — захотел её придушить.

Глубоко вдохнул… и тут же закашлялся, сотрясённый хрипом, опёрся о стену и с трудом опустил её на пол.

Мин И бросила взгляд вниз — её светлая, лотосового цвета одежда была вся в бурых пятнах. Она тут же опустилась рядом, порывисто начала гладить его по спине, стараясь облегчить дыхание:

— Кто?! Кто посмел так вас изуродовать?!

Цзи Боцзай откашлялся, выплюнул ещё два сгустка крови, а затем пронзительно уставился на неё:

— А ты… как оказалась здесь?

Мин И опустилась на колени, села прямо и с самым искренним выражением лица заговорила: