Чтение онлайн

Не сбавляя шага, подбежал к тяжелой дубовой двери и, не найдя сил для церемоний, ударил по ней ногой.

— Открывайте! Нужна помощь! — рявкнул я, не прекращая стучать.

Через несколько мучительных секунд щелкнул замок, дверь приоткрылась, и в проеме показалось усталое, недовольное лицо пожилого мужчины в очках с седой жидкой бородкой.

— Что за безобразие? Лечебница закры…

— Она умирает, — перебил его, входя вперед плечом и заставляя отступить. — Холод. Остановка сердца была. Сейчас дышит, но едва. Похоже на что-то магическое, — высказал свои предположения. Слишком странным было состояние девушки.

Мой тон и, видимо, отчаянный вид заставили лекаря сменить гнев на сосредоточенность. Он быстро окинул взглядом Амелию в моих руках.

— Заносите.

Я прошел за ним в небольшую, пропахшую спиртом и травами комнату, уставленную шкафами со склянками. Аккуратно уложил Амелию на кушетку.

— Что случилось? — спросил доктор, уже нащупывая пульс на ее запястье, его брови поползли вверх от удивления или тревоги.

— Нашел на площади. Без сознания, ледяная. Пульс едва прощупывался, дыхания не было.

— Сердце бьется… но странно, — пробормотал лекарь, прикладывая к ее груди странный продолговатый деревянный инструмент. Слушал долго, лицо его становилось все мрачнее. — Медленно. Словно засыпает. И температура тела… неестественно низкая. Это не просто переохлаждение.

Все подтверждалось. Если бы я не вернулся, то она бы там так и замерзла, никому не нужная. Злость, что оставил ее одну, усиливалась.

— Действительно, похоже на магическое воздействие, — он посмотрел на меня поверх очков. — Причем северной направленности.

— Делайте что можете. Согрейте. Приведите в чувство. Деньги не вопрос.

Лекарь кивнул, уже роясь в шкафу.

— Помогите раздеть ее до белья и завернуть в шерстяные одеяла. Разотрите конечности, чтобы кровь пошла. Я приготовлю согревающий отвар и стимулятор для сердца. А также вот, — он протянул мне круглый артефакт, светящийся желтым, — амулет должен нейтрализовать или, по крайней мере, замедлить магическое воздействие. Приложите к груди.

Целительский артефакт ярче засветился, стоило мне приложить его к груди Амелии. Он сразу же активировался и принялся за работу. Я наблюдал, затаив дыхание, как артефакт мягко вибрирует, вытягивая из тела девушки словно настоящий холодный воздух, инеем оседающий на медной оправе.

Похоже, ледяной дух что-то провернул. Я же знал, что у всего есть цена. Но наивно понадеялся, что девственной крови окажется достаточно для справедливого обмена. Видимо, нет. Нас провели, использовали как пешек в игре сил, которым нет дела до смертных судеб. Высшие сущности обожают такие ироничные, жестокие шутки — спасти одного ценой другого. И я чувствовал себя виноватым, что за мое исцеление расплачивается Амелия, ни в чем не виноватая.

Надеялся, что лекарь ей поможет и все не так плохо, как выглядит.

Девушка наконец ровно задышала, а лицо обрело нормальный цвет. Не полноценный розовый, но уже как при обычной болезни, а не мертвецки белый.

Я сжал ее ладонь, целуя пальцы и согревая своим дыханием.

Ее веки затрепетали, ресницы дрогнули, и спустя несколько секунд они чуть приоткрылись.

Я, кажется, вздохнул так глубоко и облегченно, что это было больше похоже на стон, и сделал это одновременно с ее первым осознанным, хоть и слабым вдохом.

Амелия зашевелилась, ее голова с трудом повернулась на подушке в мою сторону. Взгляд долго блуждал, прежде чем сфокусироваться на моем лице.

— Какой… реальный сон, — тихо прошептала, и в уголках ее губ дрогнула едва уловимая слабая улыбка.

А у меня сердце екнуло так, что захотелось разреветься, впервые с детства. Не плакал, даже когда умерла мать. Она думала, что спит, а я все эти часы себе места не находил, метался, проклинал себя и весь мир, думал, что потерял ее… навсегда. Словно кто-то вырвал из груди что-то еще не оформившееся, но уже жизненно важное.

Амелия выглядела такой уязвимой, хрупкой, что боялся притронуться, боялся что-то сказать. Просто смотрел, впитывая каждый миг ее возвращения. Значит, она… рада меня видеть?

— Я здесь. Настоящий, — голос совсем охрип.

Она медленно, с усилием качнула головой, отрицая.

— Нет. Вы бы не вернулись…

Она и предположить не могла, какая буря металась во мне. Как я, словно трус, не решался на эту встречу, не знал, что ей сказать. А в итоге говорить и не пришлось.

— Отчего же? Подумал, что не стоит тебя оставлять одну. И видишь, угадал… — слова давались тяжело, потому что картина того, что могло бы случиться, не вернись я, стояла перед глазами, леденя душу. — Что случилось, Амелия?

— Не знаю… — она закрыла глаза, собираясь с силами. — Мне стало так холодно… Я шла из приюта… Они согласились. Взяли на работу… нянечкой… Я люблю детей… — на ее лице на миг отразилась слабая, чистая радость от этой маленькой победы, но тут же сменилась гримасой боли. Она вдруг закашлялась, судорожно, беззвучно, и когда приложила руку к губам, на бледной коже остался яркий алый след.

Я тут же вскочил, собираясь немедленно позвать доктора, но он сам уже появился в проеме.

— У нее кровь… — оповестил его.

— Внутреннего кровотечения же нет, — удивился врач. — Приподнимите ее и напоите, — протянул мне теплый отвар. — Это укрепит силы и немного согреет изнутри.

Он опять начал рыться в своем шкафу, выуживая один артефакт за другим, прикладывая их к Амелии, сверяясь с показаниями. Некоторые слабо светились, другие оставались темными.

Я аккуратно приподнял Амелию, поддерживая ее спину, и поднес чашку к ее губам. Она сделала несколько мелких глотков, поморщившись, но жидкость, казалось, пошла на пользу. Напряжение в ее чертах немного спало, дыхание стало чуть глубже. Она даже попыталась сама удержать чашку, но пальцы дрожали слишком сильно.

Доктор поднес к ее груди еще один артефакт — на этот раз сложную конструкцию из хрустальных трубочек, внутри которой перекатывалась мерцающая жидкость. Устройство еле теплилось тусклым светом.

— Заряда в нем мало, почти нет, — прокомментировал лекарь, не отрывая взгляда от показаний. — И стоит такое… очень дорого. Редкая вещь, отслеживает потоки жизненной энергии.

— Я все оплачу, — немедленно заверил его, хотя осознавал, что денег при себе почти не осталось. Ничего, напишу расписку. Еще и мальцу деньги не отдал, что сопроводил меня сюда. Но все потом!